Конечно, решение усыновить ребенка редко созревает одномоментно, с места в карьер. Чаще всего человек долго думает об этом, оценивает свои силы, обдумывает все «за» и «против», работает со своими внутренними страхами. Страхов всегда очень много, тема усыновления и приемства пропитана страхом насквозь. Вот несколько самых распространенных, я уверена, многие читатели узнают среди них и свои.
Я боюсь, что ребёнок будет нездоров.
Я боюсь, что не смогу его полюбить.
Я боюсь, что окружающие не одобрят моего решения.
Я боюсь, что не смогу стать ребёнку достаточно хорошей мамой.
Я боюсь, что никогда не смогу восстановить привязанность.
Я боюсь, что проявятся «гены».
Я боюсь, что кровные родители заберут у меня ребёнка.
Я боюсь, что ребёнок сам выберет их, когда подрастёт.
Я боюсь, что ребёнок узнает правду.
Я боюсь, что он предпочёл бы ее не знать.
Этот список можно продолжать бесконечно - список страхов совершенно реальных людей, тех, кого знаю лично и тех, кто пишет мне сообщения в блоге. Часть из страхов - мои.
Немного забавно, что я была уверена — страшно только первый раз. Но ошиблась. Мне даже трудно сказать, в который раз было страшнее - в первый, или во второй.
При усыновлении Ангелины очень многое было еще неясно и туманно, да ещё и густо окутано романтическим флером. Не смотря на то, что рассказали на школе усыновителей, реальность оказалась во многом другой. Наверное можно сравнить мои эмоции с первой операцией молодого хирурга на живом человеке… Вроде по книжкам все знаешь, на манекенах тренировался, и вот стоишь с ножом над настоящим, живым человеком, и готовишься сделать свой первый надрез…
Мне страшно было так, что парализовало шаги. Но я постоянно в голове держала мысль, что пока я тут боюсь, моя дочка уже где-то одна, и никто кроме меня не сможет это исправить.
А когда я решилась на усыновление второй раз, мне было очевидно, как всё будет происходить, даже слишком очевидно. Я боялась серьезной адаптации. Боялась, что любви может не хватить на двоих. Боялась, что не справлюсь с диагнозами. Очень боялась, что не смогу принять первого же ребенка и придется подписывать отказ от усыновления. А еще очень страшно было, что второй раз мне так не повезет, как с дочкой, и мне достанется совсем не такой милый малыш. Забавные страхи, если посмотреть, но было страшно всерьёз.
Мне снова повезло :)
Еще большой разницей между моими двумя усыновлениями стало отношение близких. Первый ребенок был действительно долгожданным, не только мной, но и моими родными. Мне было почти 29 лет, я не могла родить ребенка, уже два года была замужем. Ангелина стала логичным продолжением нашей семьи. Я тогда взахлеб рассказывала всем о том, что узнала на ШПР, у меня были ответы на все вопросы и сомнения, которые только могли возникнуть. Когда я отправила маме фотографию маленькой Ангелины с нашего знакомства в больнице, она сразу же ответила, что это наша-наша девочка и она очень рада, что станет ее бабушкой. Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что родители моего мужа не испытывали особенного восторга по повод усыновления. Это совсем не удивительно — Леша вполне мог стать отцом кровного ребенка, а тут такая новость, очень неожиданная для них. Я никогда не осуждала их и не пыталась переубедить — я уверена, в таком вопросе людям просто нужно время, чтобы адаптироваться к меняющимся условиям. Так и получилось, они довольно быстро приняли внучку, и сейчас, не смотря на наш с Лёшей развод, прекрасно относятся к Линочке.
Второе же усыновление было совсем другим. Наверное, честным будет сказать, что меня не поддерживал никто из моих близких. Мама еще более менее держалась, но это было больше похоже на смирение, чем на одобрение. А остальные родственники и вовсе отговаривали. Еще бы! Мать-одиночка, потенциальный муж детей не хочет. Кто-то из родных даже сказал мне, что это чистой воды эгоизм — плодить безотцовщину. Уверенности, что Вова останется рядом, у меня тогда тоже не было. И тем не менее я решилась, потому что усыновление ребенка — это дело прежде всего усыновителя. Решение одного (или двух, конечно) человек. И на самом деле, если решение уже принято, то совершенно не важно, что скажет мама, бабушка или тётя из соседней квартиры. Эти мнения можно игнорировать, или же постепенно менять. Но они никак не должны влиять на само решение. Да и не могут повлиять, я проверила.
Страхи всегда есть. Я знаю, что если решусь в третий раз усыновить ребенка, мне будет точно так же страшно (или совсем по-другому страшно). И я не знаю, что можно поделать с этими страхами. Только принять и обдумать, что ты будешь делать, если страх подтвердится. Ведь что ни говори, каждый из них - каждый! - может оказаться реальностью, никто не сможет гарантировать, что этого с вами не случится никогда. Понимаете, никто. ⠀ И то, что страх есть - это совершенно нормально. Это значит что все мы - не безголовые болванки, идущие на усыновление, как овцы на закланье, за чувством выполненного долга. Или как игрок в рулетку ставит всё нажитое на зеро в слепой надежде на удачу. ⠀ Мы - взрослые, думающие люди. Наша жизнь - в наших руках. Наш страх - почва для работы и поиска информации, это повод задуматься, подготовиться, оценить силы. А иногда и возможность передумать, если чувствуешь, что ноша может оказаться не по плечу. Хочу сказать тут, что совсем не все люди, прошедшие школу приемных родителей, в итоге доходят до усыновления. И в первой, и во второй моей группе в ШПР были пары, которые отложили решение об усыновлении на время или отказались от него совсем. И это совершенно нормально, главное чтобы решение было взвешенным и разумным.