Мои родители пили, пили много, пили для опьянения. Когда не было алкоголя, они гнали брагу. Я с детства видела пьяные компании, слышала вонь, исходящую от браги, видела, как ее перегоняют на спирт. Женский алкоголизм не лечится, и моя мать была неизлечима. Отец просто пил, не запойно. Но когда он заболел и пить ему стало нельзя, он плакал и страдал от того, что потерял последнюю радость в жизни.
Я стеснялась этого, пыталась бороться, со всей детской дурью. Я вливала в огромную флягу с брагой бутылку ацетона и писала записку об этом, чтоб мои родители не потравились. Меня за это, как ни странно, не ругали. Родители меня любили.
Потом брагу гнать перестали, а пить - нет, так и пили до самой смерти.
Я, глядя на это, почему-то не пошла по их стопам. Перед моими глазами всегда в свободном доступе был алкоголь, сигареты, но мне не хотелось это пробовать. Отчасти из страха, отчасти из отвращения. Я видела как отвратительно выглядят пьяные люди, и у меня выработалась антипатия ко всему этому.
Первая проба алкоголя состоялась на свадьбе моего старшего брата. Это было "Советское шампанское" где-то в парке. Я пригубила это пойло и тайком вылила остаток на газон.
Когда я все-таки начала употреблять алкогольные напитки? Даже и вспомнить не могу. Наверное, уже после института. Студенткой я была домашней девочкой и жизни в общежитии не знала.
Но как бы то ни было, я приобщилась к некрепким напиткам, начала ценить хорошее вино за ужином в ресторане, или коктейли на вечеринках в баре. Скорее всего, это началось в заграничных поездках. Состояние опьянения мне никогда не нравилось, и потому я почти никогда не злоупотребляла. Но это мне не помогло.
Склонность впадать в зависимости, очевидно, передается по наследству. И, видимо, это тесно связано и со склонностью впадать в депрессию. Я страдала шопоголизмом до тех пор, пока не закончились деньги, сумма кредитов не зашкалила, а я не впала в депрессию. А интернет-зависимостью я страдаю до сих пор. Почему? Я так же, как отец, не вижу другой радости в жизни.
У меня были и другие радости, и все они носили характер патологической привязанности: книги (я читала в детстве запоем), театр (мы с подругой как сумасшедшие ходили на все спектакли одного и того же театра, потом я уже одна ходила на трансляции спектаклей и опер из-за рубежа, потом я потратила кучу денег на билеты в Большой театр), иностранные языки, кино, выставки, картинные галереи и лекции по искусству, путешествия... Все это - до полнейшей растраты. Это, очевидно, носило патологический запойный характер.
"От осинки не родятся апельсинки". И вот я, непьющая и некурящая интеллигентная женщина с интеллектуальными интересами, говорящая на двух иностранных языках, а читающая - на трех, пришла к тому же, что имели в конце жизни мои родители - к нищете и болезням.
