Много-много детской (и не совсем) литературы я читаю своей пятилетней дочке перед сном.
С недавних пор меня периодически заменяет Гостелерадиофонд. О, это счастливейшая мысль и воспоминание посетило меня.
Я вспомнила, как сама в первый раз услышала пластинку на граммофоне. Мне – лет 6-7. Граммофон пылился на шкафу, пластинки – в ящике для игрушек. Там были Пугачева, Бони М и какой-то джаз. Достав однажды проигрыватель – чтобы протереть пыль – я упросила отца его починить, настроить и поставить пластинку. Среди джаза и Бони М нашлись «Три поросенка» и «Волк и семеро козлят». То есть, не то, чтобы сюжеты были для меня новы – они уже известны наизусть и почти неинтересны. Интересно было, как пластинка начинала шуршать, когда игла проходила первые дорожки. А потом началось вот это: «Ох, козля-ту-шки, вы ребя-ту-шки, Остае-теся вы без ма-ту-шки… Ох не вышли бы обозна-тушки!».
А потом Волк такой хриплым голосом: «Отворите поскорей мамаше дверь, Я устала, я голодная как зверь! ПАБУДУ-БА, ПАБУДУ-БА, ПАБА-БА!». Рыбниковская песня, из мультика кукольного.
Или вот эта - «Нам не страшен серый волк, Серый волк, серый волк! Где ты ходишь, глупый волк, Старый волк, страшный волк?..» Переводная с американского оригинала, из старого - 1933 года! - диснеевского мультфильма, на самом деле. Я стояла с открытым ртом. Потому что это было – по-другому. Включить сказку на пластинке это было все равно, что пустить ее к себе в дом, в свою комнату. Тем более, что эта сказка звучала для тебя одного! Ее рассказывали, пели и играли – для тебя. Ни с чем не сравнимое чувство причастности рождала звучащая сказка. У меня было чувство самого обыкновенного, всамделишного восторга.
И я решила проверить: а как будет слушать аудиозапись моя дочь, дитя цифровой эпохи?
Будет ли звучащая сказка для нее таким же приключением, как для меня. Будет ли она чувствовать эту сопричастность образам, героям - миру, созданному рассказчиком, миру исключительно воображаемому, в котором нельзя опереться ни на какие визуальные «костыли», к которым детей приучила современная мультиндустрия?
Я купила магнитолу, купила диски со старыми-старыми записями Гостелерадиофонда. Включила. И: да, да, тысячу раз – да! Из ниоткуда, из ничего – один только голос рассказчика наполнил детскую комнату настоящей, живой сказкой. Сказкой, которая рождается прямо сейчас.
Какие же были прекрасные голоса у сказочников, какой восхитительный текст читают они – и как заношены и тщедушны эти эпитеты, чтобы передать самоё чувство от звучащего диска.
Это так здорово – вынырнуть из навязших на зубах мультяшных образов, набивших оскомину притворных мультяшных голосов, сидящего в печенках мелькания кадров и звука.
Пауза – пауза в размеренной речи, какая эта фантастическая редкость. Их, наверно, и не услышишь нигде больше – такие паузы - как только на этих старых пластинках. А ведь они нужны, чтобы подумать. Чтобы успели родиться образ и чувство – твой собственный образ и твое собственное чувство.
Я стала собирать диски с радиозаписями. Дочь не слушает их с открытым ртом, как я когда-то, но первые вечера, когда я включала их ей, она сидела на кровати, как суслик в поле – пряменько, востренько, вслушивалась. Всматривалась.
Теперь уже встреча с рассказчиком стала привычным делом. Она просит – включить диск и послушать вместе. Мы слушаем вместе.
Потом я стала записывать сказки и рассказы для нее сама – очень много хорошей литературы, которую можно бы прочитать детям для того, чтобы у них была их собственная сказка. Тем более, что старые записи мне нередко хотелось отфильтровать – убрать тексты с явными политическими приметами (про коммунизм, совхозы и пионеров – об этом с пятилеткой еще рано говорить), и включить рассказы общечеловеческой тематики.