Несмотря на достаточное количество исследований по истории древних русских фамилий, самые ранние предки Дома Романовых до сих пор остаются еще точно не изученными ни по их происхождению, ни по той роли, какую они играли в княжеской Руси. Препятствием этому является, прежде всего, неустойчивость родовых прозвищ в первые века нашей истории, когда нередко от одного родоначальника через несколько поколений возникали десятки новых различных фамилий. С другой стороны, даже в конце XVI века встречаются выдающиеся лица без фамилии. Указание ближайшего происхождения потомка в последних случаях обыкновенно выражалось таким образом, что к собственному имени, полученным при крещении, добавлялись имена отца, деда и прадеда. У Захария, например, был сын Юрий, у Юрия — Роман, у Романа — Никита, у Никиты — Фёдор, но у них не было общей фамилии: тогда последнего Фёдора называли — Фёдор Никитич Романов-Юрьев-Захарьин.
Кроме подобных прозваний из собственных личных имён, издавна существовали у нас фамилии, заимствованные из особых прозвищ предков. Наружный вид субъекта, сходство его с чем-нибудь, его профессия, его выдающиеся деяния часто служили поводом к присвоению этому лицу оригинального прозвища (Сухой, Кокора, Кошка, Образец и т.д.), которое распространялось и на ограниченный круг его нисходящих. Однако, позднейшие ветви рода передавали потомству уже своё личное, или новое прозвание, вследствие чего нить родовой последовательности опять обрывалась и отдалённые предки утрачивали именное единство со своим поколением.
Такая фамильная неустойчивость наблюдается и в генеалогической истории Дома Романовых, особенно до прародителя их, московского боярина при Симеоне Гордом, Андрея Ивановича Кобылы.
Возникает, прежде всего, вопрос: какого он был происхождения, — русского или прусско-литовского? Мнения здесь расходятся.
1) Теория прусско-литовского происхождения
По давнему господствующему взгляду, Андрей Кобыла — «выезжий из Прусс».
В родословной книге русских великих и удельных князей и дворянских родов, писанной полууставом XVII века, говорится следующее:
«Выехал из Немец муж честен, именем Андрей Иванович Кобыла». И этим последним именем, но, по большей части, без отчества и без объяснения о выезде, начинаются все дошедшие до нас старинные родословные росписи Шереметевых и единоплеменных с ними Романовых. Причём, Андрей Кобыла становится лицом историческим лишь с 1347 года, когда, по летописному сказанию, «женися князь великий Семён Иванович, поя за ся княжну Марию Александровну Тверского князя; а езди по нее Андрея Кобыла да Алексей Босоволков».
Очевидно, Андрей Кобыла располагал почётным доверием великого князя, раз был избран в сваты. Но этим фактом и исчерпываются все точные сведения о нём.
Свидетельство в пользу немецкого происхождения Андрей Кобыли содержится в «Историографии, вкратце собранной из разных хроник и летописцев», составленной в 1722 году Степаном Андреевичем Колычёвым:
«в 1283 году Гландос Камбила Дивонов сын, из дому Недрона Ведевитовича поколение своё линейное производящий, сам прииде к Московскому великому князю Даниле Александровичу... А что того славного Камбилу или Гланда Камбилиона стали нарицать Кобыла, и то, мню, учинено с недозрения особы его».
Подтверждением немецкого происхождения родоначальника Романовых (как в то же время и родоначальника Шереметевых) является и то, что «граф Н.П. Шереметев, представляя в 1798 году в Герольдию для утверждения герб Шереметевых, писал, что герб этот доныне употребляется во всей точности городом Гданеском (Данцигом) и не во многом отличается от гербов Кенишсбергского, Эльбингского и других городов, которые в древности принадлежали потомкам Вейдевута, Глянде Камбиле и брату его Руссингену Дивоновичу» (А.П. Барсуков, «Род Шереметевых», гл. I).
Взгляд на немецкое происхождение Андрея Кобылы подтверждается также и челобитной 1643 г., в которой некто Козьма Трусов, потомок Фёдора Ивановича Шевляги, брата Андрея Ивановича Кобылы, прямо говорит, что Шевляга выходец «из Прусс» (Н.П. Лихачёв, «Разрядные дъяки XVI века, 1888 г.»).
2) Теория русского происхождения
Противником иностранного происхождения Андрея Кобылы П.Н. Петровым были выставлены интересные соображения:
«находя в летописях тождественность имён мнимых выходцев из Пруссии или Немецкой земли с новгородскими деятелями — в пользу или против которых устраивались побоища и схватки Торговой стороны с Софийскою, — невольно Пруссов усматриваешь в загородском конце Новгорода, на Прусской улице. Из неё шла и дорога во Псков, так называемый Прусский путь. И жители этой улицы, во все времена новгородской народной державы поддерживавшие оппозицию на вечах против стремлений аристократической консервативной партии, — беспрестанно называются пруссами».
Таким образом, представители родов этих «выезжих из Прусс», по мнению П.Н. Петрова, — те же новгородцы. Борьба с противниками довела их до изгнания. Они переселились в Москву, на службу великим князьям, где в XV веке новгородские роды, действительно, согласно летописям, занимали очень видное место, стояли выше многих потомков князей Рюрикова дома.
В виду таких разноречивых данных относительно предшественников Андрея Кобылы, очевидно, нельзя придти к каким-либо положительным результатам. И происхождение их остается загадкой в истории предков дома Романовых.
Г. Рукавишников