Едешь-едешь бесконечной извилистой лощиной, и уже пора бы остановиться, отыскать место для ночлега: лиловая темнота сползает с гребней закатных гор, а навстречу ей, со дна провала, поднимается холодный вечерний сумрак… Пробуешь свернуть с основного пути на боковые дорожки, прихотливо завивающиеся серпантином кверху или же, наоборот, ныряющие вертикально вниз, но безрезультатно. В одном месте натыкаешься на какие-то неприглядного вида развалины, неуютно; в другом — неистово лают собаки и кричит мул; ясно, что здесь давно живут люди, и вряд ли кому-то понравится новое соседство… Всё не то. Хочется найти такой уголок, где ни ты никому не помешаешь, ни тебя никто не найдет. Без особой надежды останавливаешься перед очередным шлагбаумом, перегородившим размытую каменистую дорогу, всю в зарослях ежевики, просишь своего усталого спутника обождать еще немного. Спешиваешься и отправляешься посмотреть, что на этот раз скрывается под смыкающимися кронами деревьев неведомых южных пород… Минут через десять поднимаешься обратно и на безнадежный вопрос: «Ну, что, опять ничего хорошего?» — загадочно улыбаешься и выдыхаешь, запыхавшись: «Очень… хорошее… место… Пойдемте!». Вы протаскиваете тяжело груженые велосипеды под перекладиной, защелкнутой на хлипкий замок, и оказываетесь во владениях гения красоты, которого временно нет на месте.
В детстве, я думаю, очень многие из нас хотели жить на дереве. Наверное, это еще «обезьянья» натура наша сказывается: нигде не чувствуешь себя так защищенно и хорошо, как на небольшой высоте, среди веток, сучков и развилок, на которых так ловко сидеть и куда так удобно вложить руку или ногу. А останься хвост — было бы еще удобнее… Лично я полдетства провел на деревьях, играя со своими друзьями и подругами в «гости» или в «спичечный телеграф», — это когда между несколькими обитаемыми «гнездами» протягиваются нитки, а их концы заводятся, через дырочку в днище, в спичечные коробки и «заклиниваются» в них перевязанной поперек спичкой же. Если натянуть нитку как следует и сказать что-нибудь в свой коробок, то на другом конце действительно что-то слышно… Мы умирали со смеху, разбирая неясные речи собеседников, да и вообще, это было так волшебно — сидеть и раскачиваться вместе со своими «гнездами» в такт дуновениям теплого ветра…
Потом детство проходит, и очень многое забывается. Начинаются дела поважнее, и тут уж не до наивных фантазий и грез. Ты спускаешься на землю и долгое время проводишь в хлопотах и бесконечной суете, стремясь, по возможности, более или менее сносно обустроить свое плоское существование… А твоя обезьянья натура, возможно, так и висит на дереве, ничуть не желая слезать, только ты делаешь вид, что это не совсем пристойный «атавизм». Ну, хочется порой всё бросить и, нацепив короткие штанишки, вновь вскарабкаться в «потерянный рай»… Но ты же понимаешь, что это невозможно? Вот то-то. Смирись.
А кое-кто не смирился. На дне потаенной горной долинки, куда мы углубились в тот достопамятный зимний вечер на Сицилии, нами был отыскан настоящий дом на дереве. Не игрушечный, не понарошечный, а самый настоящий, всамделешний, выстроенный с большой любовью и мастерством. Еще на подходе к нему мы обратили внимание на не совсем обычный предупреждающий знак: «Опасность внезапного подъема воды при паводке». Кто знаком с горными речками, тот знает, на что они способны. Действительно, если где-то наверху прошел ливень, то через несколько часов внизу может случиться настоящее наводнение. И тогда уж единственное спасение для всего живого — это высоты, скалы, деревья… Хозяин необычного жилища, очевидно, учел эту особенность и расположился на заведомо недоступном для волн уровне, метра три-четыре над землей. Но не природная опасность, думаю, заставила его взбираться столь высоко. Были в том, как устроен этот «скворечник», кое-какие черты, которые говорили, что не страх, а удовольствие владело человеком, решившим устроить свою жизнь вот так.
Первое, на что я обратил внимание, был подвесной трап, ведущий к дому на манер дорожки в «норвежском парке». Само строение размещалось на одном ветвистом дереве, или даже большом древообразном кусте, имеющем пять или шесть достаточно толстых стволов, а подход к нему начинался с другого «куста», на который с земли шла лестница с крутыми ступенями.
Эта лестница, как я убедился, была подъемной! Искусный механизм подцеплял нижний край трапа ровно посередине ступени, чтобы при подъеме не было перекосов, и возносил его наверх. Всё! В таком положении дом был по-настоящему неприступен — не только для волн, но и для всего, что пытается достать тебя с земли. Это ли не предел «обезьяньих» мечтаний, скажите? Подъем моста осуществлялся электрической лебедкой (да-да, там были кое-какие «удобства»!): нажал на кнопочку — и до свидания, cruel world.
Далее, нужно было пройти несколько шагов по раскачивающемуся веревочному трапу с вделанными в него крепкими досками — и ты попадал на маленькую открытую площадку, расположенную непосредственно перед домиком.
Нужно сразу сказать, что всё здесь было миниатюрное, но крепкое, добротное, настоящее. Не в игрушки играл человек, а строил дом на совесть. Итак, перед входом имелась небольшая площадка, огороженная перилами, на которой стояли стол и тумба. Отличное место для чаепитий и посиделок, если учесть, что внизу не умолкая журчит река, а сверху, сквозь ажурную листву, светит солнце или блестит луна! И вовсе не обязательно при этом шуметь.
На стволе дерева, выходившем из пола и «пробивавшем» крышу дома через специально прорезанное для этого отверстие, висел странный плоский камень с разводами, который я сначала принял за… не могу сказать, за что, но уж точно не за то, чем это оказалось на деле. Камея! Настоящая двухслойная каменная картина: верхний светлый слой известняка процарапан, и из-под него смотрит темным какое-то лицо: человек приложил палец к губам, широко раскрыл глаза и словно бы просит тебя помолчать. Техника исполнения замечательная: на мизинце «хозяина» ты различаешь кольцо с вязью… Вот тебе и философия отшельника и созерцателя.
Дом, стоящий на ровной деревянной площадке, далеко не прямоуголен. Нарочно не прям, я бы так сказал. Стены его расходятся от пола к потолку под разными углами, а крыша свисает набок, и нужно было, я думаю, большое искусство, чтобы рассчитать и сочетать между собой все эти «неправильности». Вроде бы всё сбито сикось-накось, но видно, что это нарочное отступление от общепринятых принципов строительства. Кто сказал, что человек должен жить в прямоугольной коробке? Просто нам так удобнее штамповать однообразное жилье, а возвести красивый «кривой» дом, на самом деле, гораздо сложнее.
Входная дверь тоже висит криво, я нарочно это проверял, и удивился еще сильнее. Можно было бы, пользуясь обманом зрения, повесить ее на косую стену идеально ровно, хотя бы и казалось, что вертикаль нарушена. Но нет, она висит откровенно криво, а вот примыкает к косяку плотно. Сделать так, повторюсь, очень сложно, это большое искусство и еще больший расчет. Мастер, который способен на такое, никуда не торопится. Он творит штучные вещи.
Но, вот, его нет дома, а на двери нет замка… Поколебавшись минуту, я отодвинул засов и вошел внутрь. Не собираясь ничего трогать и перемещать, я просто хотел увидеть внутреннее устройство домика чьей-то мечты. Моя ведь детская мечта так и осталась неосуществленной, так дайте ж хоть на чужое позырить, не позариться…
Внутри всё очень хорошо, поверьте. (Я здесь не буду публиковать фотографии интерьеров, из соображений приватности.) Минимальный набор самодельной мебели — тоже, естественно, не совсем правильных геометрических форм — и обыкновенные дачные вещи: ложки, плошки, подушки, книжки… Много полочек, прибитых под сбегающимися и разбегающимися углами. Много-много мелких деталей отделки, перечислить которые (да просто рассмотреть толком!) не хватает времени. Ну, вот, хотя бы одна такая мелочь, оставшаяся в памяти: круглое окошко над дверью, вместо наличника, изнутри было обито пеньковым канатиком. Практично и красиво! Ветер в щели не дует, и в то же время создается иллюзия сходства с иллюминатором…
Имелось в домике на курьих ножках некое подобие кухни, с оригинальной мойкой, переделанной из какого-то корыта или бака, и подвесным шкафчиком с узорами, напомнившими мне те, которые я сам когда-то выжигал на деревянных дощечках. Единственный строго прямоугольный объект, который мне там попался, — миниатюрный холодильник (хозяин, как я уже заметил, любит удобства).
Много внутри лестниц, ведь небольшое, в целом, строение сильно вытянуто вверх. Одна из них вела под самую крышу, где «за стрехой» виднелось уютное (двух)спальное место, напоминающее русские полати.
За маленькой дверцей под «полатями» оказалась крохотная умывальная комната, в которой есть водопровод и даже душ, брызжущий из старой перевернутой кастрюли… Снаружи эта «ванная» смотрится очень смешно. Она лепится к стене избушки навроде сарайчика и напоминает те средневековые нужники, что крепились на самой верхотуре крепостных стен: фьють — и враг повержен!
Казалось бы, всё? Но нет, в углу дальней комнатки привлекла мое внимание последняя маленькая железная дверца, — разумеется, кричаще неправильной формы. Уже поняв, что в этом доме всё не просто так, я догадался ее открыть. Помните, как Алиса открывала двери в стране чудес? (Вот эту фотографию я все-таки покажу.)
Так вот, за прозрачным стеклом, защищенным дверцей, в лучике света, проникающем сквозь дырочку, оставшуюся от выпавшего сучка, я разглядел крохотную нишу. В ней лежало гнездышко, свитое из травинок и листиков, — надеюсь, не человеком устроенное, а самой птичкой…
Я неслучайно использую здесь такое обилие уменьшительных форм. Ибо в тот момент я остро ощутил тоску по собственному детству. Так хотелось, чтобы в твоем «домике мечты» жили не только ты, твои друзья и подруги, но и еще кто-то маленький, с кем бы вы постарались найти общий язык… И вот, этот человек, кажется, сумел снискать доверие у «братьев наших меньших». А, может быть, он построил свой чудо-дом для собственных детей? И теперь они учатся языку зверей и птиц? Чего ни сделаешь, если любишь? Итальянцы так чадолюбивы… Как знать, как знать… Задумавшись о чем-то своем и далеком, я тихо вышел на воздух, не забыв поплотнее прикрыть за собой «косую» дверь.
***
Теперь оставалось спуститься и посмотреть, как это устроено снизу. Благодаря чему вся эта массивная, в общем-то, конструкция держится на весу и не падает. Ну, как обычно поступают те, кто хочет закрепиться по-быстрому на дереве? Берут и приколачивают к живому стволу доски и палки. Это не только грубо и жестоко, но еще и недальновидно. Ведь дерево шевелится, его раскачивает ветер, оно растет и со временем меняет свою геометрию. Любая такая времянка, сляпанная наскоро, обречена на слом. Чтобы поселиться на дереве надолго, нужен совершенно иной подход. Об этом-то чудесный строитель, как кажется, подумал в первую очередь.
Всё его жилище покоилось на трех точках опоры, мягко закрепленных на стволах; еще два или три ствола незаметно поддерживали строение по бокам. Несущие живые «колонны» были охвачены железными обручами с приваренными к ним железными пластинами, наклоненными под такими углами, чтобы обеспечить строгую горизонталь пола.
Как я уже говорил, меня в этом «балаганчике», едва ли не больше искусной тонкости исполнения, восхитила точность расчета. Сколько же нужно было провести измерений, чтобы «поймать» нужный градус, под которым следует отрезать и приварить к обручу каждую пластину из сантиметрового железа! Ведь, ошибившись, такое не переделаешь…
Какая-то смутная догадка промелькнула в моем сознании при взгляде на это «умное» произведение: а ведь архитектор, как ни крути, приходится соотечественником знаменитому Леонардо да Винчи. А, может быть, они тут все такие: не только бонвиваны, модники и любители чувственных наслаждений, но еще и гениальные механики, инженеры и дизайнеры? При этом тонко понимающие нужды природы: ведь каждый обруч, обнимавший ствол, не врезался грубо в кору, а имел несколько внутренних пробковых вкладок, которыми, собственно, и прижимался к стволу; всё же прочее пространство между обручем и корой было свободно. Дерево могло расти и заполнять эти пустоты. На соседнем «кусте» тоже велось какое-то строительство, и там были применены «охваты» несколько иной конструкции, похожие на присоски… Прелесть подобного устройства двоякая: оно легко регулируется — и не вредит дереву.
Еще снизу были видны коммуникации: электричество, водопровод, канализация, — ведущие к домику. Вернее, не видны, а тщательно замаскированы плющом, обвивающим «ножки» домика, и зашиты серого цвета холстиной. Здесь же, за деревянным выступом, притаился мотор электролебедки. Если не присматриваться, то можно было вообще не заметить их присутствия. Вся эта целомудренная аккуратность, опять же, говорила в пользу большого художественного вкуса создателя. Или владельца? Но я думаю, что это одно и то же лицо. Ибо так тщательно и стильно можно обустраивать, на мой взгляд, только свое собственное жилище.
Никакой наемный художник не сделает вам так красиво. Элементы авторского замысла угадывались на этом участке. повсюду Я забыл сказать, что, судя по всему, в лощинке у реки и раньше жили люди. Еще видны были стены полуразвалившегося каменного дома, рос одичавший сад с апельсиновыми и оливковыми деревьями, выглядывал свод погреба, торчали какие-то парники…
Вероятно, чтобы не было грустно при взгляде на это запустение, новый хозяин постарался придать руинам еще более живописный вид. Например, старый дверной проем он загородил ширмой из бамбука, и этим же бамбуком был обсажен один из парников, превращенный в незаметное отхожее место… На стволе, склоненном над речной отмелью, он повесил качели. А совсем уже упавший на землю ствол превратил в скамейку в виде гигантской змеиной головы с раздвоенным извивающимся языком.
Были и чисто декоративные «штучки», разбросанные там и сям. На отдельно стоящем дереве, растущем перед входом, свил себе гнездо деревянный идол, — вероятно, гений и хранитель места, — бородатый такой истукан задумчивого вида…
А рядом, под деревом, стояла деревянная тачка на одном колесе, с небрежно брошенными в нее корзинкой и дровами, — будто ее только оставили всю ночь трудившиеся гномы… И они же выключили гирлянду из маленьких лампочек, свешивавшихся с ветвей.
Да, мы рассматривали сей артефакт во всех подробностях уже утром, когда вылезли из покрытой инеем палатки. Естественно, нам и в голову не пришло забраться «с ногами» в чужую сказку и заночевать в ней. Зачем? Не было для того веских причин. Даже погода, как мы уже привыкли за время путешествия, была за нас. Через час после рассвета в зимней Италии становится тепло, через два солнце проглядывает из-за гор. Но как же не хотелось сниматься и уезжать со сказочной полянки с домиком на дереве…
Я тянул время, как мог. Едешь-едешь по свету, радуешься тому, как много удается увидеть в пути. А иногда, всё-таки, так тянет остановиться, остаться… И создать в приглянувшемся тебе месте свой собственный мир, с другими, не всеобщими законами. Обязательно должно быть что-то в окружающей обстановке, что напомнит тебе часть твоего «внутреннего», детского пейзажа, иначе ты и не почувствуешь себя дома. На той поляне, возможно, я увидел что-то давно знакомое.
Январь 2020 года