Полёт магнитолодки « Комсомол Татарстана» к Нибиру. Глава5

Старпом лодки, Юрий Никитин, писал в дневнике:

«Издалека мы видели какую-то землю. Было это, когда мы летели как бы не в космосе. Если признаться, то космоса мы почти не видели. То есть, как принято считать – чернота, звезды, планеты. По приборам тоже нельзя было ничего понять. Приборы, конечно, у нас есть, но толком не сообразишь, что они показывают. Так как сами конструкторы толком не знают, что они показывают. У нас, на борту, один очень серьезный дядька. Он как бы специалист во всех этих делах. Он закладывал программу в один из приборов. Мы, конечно, ходили вдоль до около, всё смотрели, смотрели, но там не понять. Сначала он включает тумблера, лампочки горят, бегают змейки осциллограмм. Он крутит, настраивает эти змейки. Потом крутит что-то вроде частотомера. Ну, я в принципе знаю, что это такое. Но правда это не частотомер. Это другая какая-та штука. Мы-то все в технике разбираемся. Ну, мы чай пили, я и лейтенант Смирнов, и лейтенант Смирнидзе. Это два таких товарища. Смирнов и Смирнидзе. Похожие фамилию. И еще был Мищенко и Козлов. Чаю крепкого наварили, чтобы бодро было. Я спрашиваю у Савелия (дядька этот самый), мол, а как эта штука программируется. Он говорит – язык программирования «Молот», пакетированная система. Я спрашиваю – а что эта штука делает? Он говорит – сама собирает сведения и записывает, а потом пакеты можно посылать в центр. Главное, выйти в чистый космос. Тогда пакеты точно дойдут до адресата.

Ну, чистого космоса мы давно не видели. А тут пошли какие-то толчки. В этот момент обед был. Ну, одна смена отдыхает, а другая работает. Вернее, часть работает, часть обедает. Смена по сменам обедает. Тут бац, так тарелки и полетели на пол. Правда, вся посуда алюминиевая, а каша такая, что как приклеится к тарелке, и ничего не страшно. Открыли забрала, на иллюминаторах, стали смотреть. И прямо под нами – земля. Самая обычная, но большая. Как будто летим мы на высоте километров десять, не больше, словно авиалайнер. Некоторые заволновались, мол как же так, а вдруг упадём, но командир их успокоил – мол, часть видения – иллюзия, часть – эффект пространства. Но не знаю, иллюзия, не иллюзия, а внизу мы видели настоящие города. Вообще, все было какое-то зеленоватое. А потом мы прошли над горами, а горах были видны очень высокие здания. Если бы мы упали, то костей бы не собрали. Нет, упасть было нельзя. Мы и были там, и не были. И так продолжалось долго, и командир сказал, чтобы мы не смотрели в иллюминаторы, так как это не нужно. И Савелий сказал, что лучше не смотреть, потом это отрицательно может сказаться на здоровье. Хотя, кто ж его знает, как оно может сказаться? Даже не знаю. Ну, и ладно. Я себе сказал – если домой вернусь, ух, как водки скажу, и сам себе скажу – я вернулся.

А потом я поговорил с Женей Лосевым, это человек, который обслуживает «Каляева». Это такая машина, бот. На колесах. Он может просто ездить, а еще его можно сочленить и поставить какое-нибудь вооружение. Он на гусеничном ходу, ездит от сети 220 вольт. Но может и на урановой батарее ездить, «Каляев». Их у нас 20 штук. Можно если что в атаку пустить. Пулемет там поставить. Еще есть два штык-ножа, выдвигаются на 3 метра. Как тыкнет, мало не покажется. Ну, говорит мне Женя, что долететь то мы долетим, но вернуться нам никак нельзя. Ну, я с ним согласен, хотя и нет. Но я не боюсь. Я коммунист, мне страх неведом.

А уже скоро мы вышли в чистый космос, но звезды были не наши…»