В детстве мне запрещали красить ногти, поскольку тогда ходило поверье: лак для ногтей вреден. Лишь в редкие разы, когда в гости приезжала тетя со своей коллекцией лаков и более свободными взглядами на детский маникюр, нам с сестрами выделяли заветный пузырек и разрешали накрасить ногти. Кисточкой из одного такого пузырька мы случайно мазнули внутреннюю поверхность шкафа и каждый раз, открывая его, я с придыханием рассматривала лаковую кляксу нежнейшего розового цвета мечтая о временах вольной взрослости. Позже была эпоха безумных накладных ногтей, которые сажали на клей, и которые почти всегда не подходили по размеру, но дарили чувство хищного роскошества. А потом, когда наступила долгожданная свобода взрослости, внезапно красить ногти перехотелось. И к моменту, когда постсоветскому миру открывались возможности гель-лаков и шеллаков, у меня, что называется, перегорело. Справедливости ради, если исходить из определения маникюра (уход за пальцами рук, чистка и полировка ногтей), то за