Что такое смарт-контракты и как они работают
Смарт-контракт как современная правовая инновация – это:
- самоисполняющийся договор;
- соглашение, которое невозможно нарушить;
- алгоритм вместо консультанта, судьи и нотариуса.
«Умные договоры» в сфере финансов. Председатель правления банка «Новый век» Вадим Мартынов рассказал об удобстве смарт-контрактов, основанных на технологии блокчейн: «После заключения договора они начинают работать в фоновом режиме, но при этом остаются юридически значимыми электронными документами».
Также Мартынов отметил преимущества самоисполняющихся смарт-контрактов:
- снижают количество издержек и ошибок, связанных с человеческим фактором;
- ускоряют и удешевляют бизнес-процессы;
- аннулируют риски мошенничества;
- снижают транзакционные издержки и гарантируют чистоту сделки.
Однако ажиотаж вокруг актуальной темы приводит к тому, что понятие «умного договора» размывается.
В аналитическом докладе Банка России за 2018 год такой контракт определяется как «договор между двумя и более сторонами об установлении, изменении или прекращении юридических прав и обязанностей». В нем часть или все условия записываются, исполняются и/или обеспечиваются автоматически компьютерным алгоритмом в специализированной программной среде.
Авторы доклада утверждают, что смарт-контракт необязательно должен реализовываться в блокчейне. Они относят к прообразам алгоритма вендинговую кофе-машину и облачные сервисы по заказу такси.
Когда появились смарт-контракты
Идею смарт-контракта предложил американский ученый в области информатики, криптографии и права Ник Сабо еще в 1990-е годы – задолго до того, как были изобретены технологии распределенных баз данных.
После проведения нескольких крупных ICO (Initial coin offering – выпуск цифровых активов, монет и токенов) термин smart contract вошел в моду. С легкой руки маркетологов и пиар-менеджеров его стали использовать в широком смысле, подразумевая самые разнообразные явления, связанные с автоматизацией юридических действий.
Елена Авакян, член Совета Федеральной палаты адвокатов, о сложностях в определении смарт-контракта: «Одни тащат в смарт-контракты все электронные сделки, другие говорят, что смарт-контракт – это только исполнение, а значит, сделки как таковой в режиме смарт-контракта быть заключено не может».
Елена Авакян объясняет, что традиционная схема «умного договора» – это приобретение токенов на основе алгоритмизированного решения.
Где нужны смарт-контракты
Ключевой признак смарт-контракта – автоматическое выполнение условий договора – работает лишь тогда, когда речь идет об операциях с криптовалютой. Любое посредничество, например банка, перечеркивают саму концепцию этого инструмента.
Смарт-контракты пока что наиболее популярны в финансовом секторе. Торговля монетами и токенами с помощью «умного договора» развивается уже сейчас. Бум ICO 2017–2018 годов – яркий тому пример.
Интернет вещей (IoT) – это сфера, в которой смарт-контракты будут использоваться в будущем. Уже сейчас они работают в складских системах для реализации логистических решений.
Елена Авакян приводит пример: «Холодильник каждый день заказывает два литра молока, расплачиваясь с привязанного криптокошелька, после чего с базы, где тоже установлены роботы, дрон доставляет это молоко и кладет в лоток, выдвигаемый холодильником».
Смарт-контракты уже используют в сфере интеллектуальной собственности, где существует специальная криптовалюта IPCoin. Инновационные инструменты позволяют оплачивать треки, биты и другие музыкальные произведения, включенные в соответствующую систему.
Сфер возможного использования алгоритма очень много:
- LegalTech как отрасль бизнеса для информационно-технологического обслуживания профессиональной юридической деятельности;
- транспорт;
- электронная торговля;
- банковская сфера
- и другие.
Как юридически регулируется работа «умных договоров»
К смарт-контрактам относятся три законодательных документа:
- Вступившие в силу в октябре 2019 года поправки в Гражданский кодекс «О цифровых правах».
- Закон о краудфандинге «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ».
- Подписанный в августе прошлого года и пока еще не утвержденный законопроект «О цифровых финансовых активах».
Большая часть юридического сообщества негативно отреагировала на поправки в ГК, определяющие понятие цифровых прав. Они считают, что документ только усложняет ситуацию.
Елена Авакян уверена, что сначала должен появиться рынок, а потом – регулирование. В отсутствие внятного запроса от рынка регулирование может опираться лишь на предельно умозрительное понимание проблемы и иностранный опыт. Поэтому законодатели в конечном счете действуют «среднепотолочно».
Николай Солодовников, партнер и куратор цифрового направления «Пепеляев Групп», говорит, что поправки в ГК носят отсылочный характер. Полностью понять их можно, когда Центробанк определит, в какой конкретно цифровой системе могут существовать цифровые права. То же касается и законопроекта «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ» (о краудфандинге): он не закрывает все законодательные.
Николай Солодовников отметил недостатки законопроекта «О цифровых финансовых активах». Во-первых, он готовится ко второму чтению уже полтора года. Во-вторых, в настоящей редакции он не отвечает нуждам гражданского оборота, а также не устраивает ни регулятора, ни бизнес.