Сколько радости я испытал, вернувшись домой, обняв мою дорогую Ренеа. Аромат печёного хлеба, тишина и благословенный покой, больше здесь нет Карадека. Где он теперь?.. Впрочем, я не хотел бы этого знать.
Разложив вещи по своим местам, я принял ванну, а затем отправился к цирюльнику. Вышел оттуда помолодевшим, кажется, лет на сто. Посвятил немного времени разборке приходских бумаг, дождался момента, когда можно будет отправиться в приют, прихватив с собой целый мешок свежих булочек. Лицо моё почти полностью восстановилось, лишь возле губ остался глубокий бордовый шрам, теперь он до самой смерти будет напоминать мне о встрече с Лораном... "Да обратит Господь его грешную душу и избавит от вечных мук." Какая-то судьбоносная нить всё ещё была натянута между нами и, кажется, существовала она из глубины веков, иначе, как было объяснить появившуюся из ниоткуда острую неприязнь, переросшую так стремительно в его смертельную ненависть ко мне. Но оставим Богу решать, кто из нас прав, а кто виноват. Я пытался помочь, но все усилия и тогда, и теперь были напрасны.
Дети встретили меня восторженными взвизгами и обступили со всех сторон, только Жюзьен стояла как вкопанная и, не моргая, смотрела на меня своими огромными изумрудно-карими глазами так, будто видит впервые. Анн-Мари, заметив это, благоразумно увела девочек за собой в столовую, забрав у меня из рук поднос с горкой ароматной выпечки, накрытой льняным полотенцем. И лишь когда все ушли, бледная статуя с огненно-рыжими волосами ожила и отчаянно бросилась мне навстречу. Я подхватил её на руки и прижал к сердцу, детские ручки вцепились в меня с такой силой, на которою только были способны. Откуда в этой маленькой девочке такая сила любви?! Горячие слёзы катились по щекам, всхлипывая, она пыталась мне что-то сказать, но вырывались лишь отдельные слова:
- Ты, ты... не мог, зачем? А если ... если бы... я б никогда... Да-да, никогда...
- Успокойся, малышка, я здесь. Всё хорошо. Видишь, вот он я - живой и здоровый. Всё хорошо!
- Я умру, если с тобой что-то случится!..
- Никогда не говори так! И даже думать не смей! Я тебе запрещаю, слышишь!? Ты будешь жить долго и счастливо. А я тебе помогу и всегда буду рядом.
Даже если бы она была мне родной дочерью, я никогда в жизни не встречал подобной привязанности и любви. Её чувства были столь же сильны со знаком "плюс", сколь чувства Лорана со знаком "минус". Подобное всегда шокирует. К счастью, никто не видел этого душевного порыва, иначе кривотолков было бы не избежать. Видимо, в жизни всё сбалансировано: счастье и горе, ненависть и любовь... Хотя, как по мне, любовь всегда весомее и действеннее любой другой силы.
Усадил её на стул, а сам опустился рядом на колени. Постепенно Жюзьен начинала приходить в себя, всё больше вглядываясь в мои черты. Провела указательным пальчиком по шраму, стало жечь. Сначала я даже не обратил на это никакого внимания, ощущения были такими, словно я получил небольшой ожог. Лишь позже, уже вернувшись домой, заметил, подойдя к зеркалу, что шрам стал почти незаметным.
Жюзьен не похожа на обычного ребёнка. Даже при первой нашей встрече она была, словно взрослая. Её поведение, проницательность, чуткость, интуиция далеко не всем даны и в зрелые годы.
- Нам нужно идти, иначе ты останешься без булочки, - я улыбнулся и потрепал её по волосам.
- Я не хочу есть. А ещё не хочу, чтобы все они нам мешали.
- Мешали чему?..
- Молчать с тобой наедине. Не уходи! Я так долго ждала тебя. Даже не буду спрашивать, где ты был. Главное, что вернулся. Возвращайся, отец! Всегда возвращайся!
Спасибо!