Розыгрыши на съемочной площадке были частью метода: Хичкок считал, что актера необходимо довести до той же эмоциональной кондиции, в которой находится персонаж. Средством заставить актеров вжиться в роль было психологическое давление.
Перед съемками попытки изнасилования в «Шантаже» Хичкок при всей съемочной группе допрашивал исполнительницу главной роли Анни Ондру, спала ли она накануне с кем-нибудь, пытаясь вывести ее из равновесия. Еще сильнее досталось Джоан Фонтейн, которая, по мнению Хичкока, была недостаточно нервной, чтобы правдоподобно изобразить депрессию в «Ребекке». Для доведения Фонтейн до нужного состояния Хичкок принялся каждый день говорить ей, что съемочная группа считает ее бездарной и что она испортит фильм. Трюк сработал: за роль доведенной до нервного срыва жены Фонтейн в итоге получила первую номинацию на «Оскар». И хотя она вспоминала съемки «Ребекки» как самые тяжелые в своей карьере, от предложения снова поработать с Хичкоком не отказалась — Хичкок как-никак имел славу создателя кинозвезд.
Со временем психологические эксперименты уступили место визуальным. Озабоченный точностью построения кадра, Хичкок третировал актеров, до сантиметра вымеряя их положение и заставляя по десятку раз отыгрывать сцены, чтобы произнести реплики перед камерой, не сдвинувшись с указанной точки и не нарушив поставленный свет. Прежде шедший на всевозможные ухищрения, чтобы заставить актеров изобразить нужные чувства, теперь Хичкок не интересовался чувствами в принципе, что приводило актеров в недоумение. Особенно тяжело приходилось любителям системы Станиславского. Грегори Пек, сыгравший страдающего амнезией в «Завороженном» (1945), вспоминал, как спросил Хичкока, о чем думает его персонаж в одной из сцен, и получил ответ: «Мне совершенно безразлично, о чем вы думаете. Просто сотрите со своего лица всякое выражение». Самым распространенным его советом было «просто ничего не делайте»: Марлен Дитрих, Дорис Дэй, Ким Новак жаловались, что из-за безразличия Хичкока они чувствовали себя бездарными и с трудом дорабатывали до конца съемок.
Апогея это отношение к актерам как к реквизиту достигло в истории с Типпи Хедрен. Устав от профессиональных актрис с их постоянными вопросами, он позвал на главную роль в «Птицы» (1963) манекенщицу, решив, что покорность в актрисе ценнее остальных качеств. Типпи Хедрен умела красиво поворачивать голову, когда скажут, и для начала Хичкоку больше не требовалось — заключив с актрисой семилетний контракт, он начал ее учить. Школа оказалась невыносимой: вне съемочной площадки Хичкок указывал Хедрен, что носить и с кем общаться, и устраивал за ней слежку, чтобы удостовериться, что она не нарушает его указаний. На съемках — руководил каждым ее движением вплоть до взгляда, а когда у Хедрен не выходило, все равно добивался своего, например, забрасывая ее живыми птицами, чтобы вызвать нужную гримасу ужаса на лице. Стремление к контролю постепенно переросло в одержимость — Хедрен даже говорила, что Хичкок ее домогается. На съемках следующего фильма («Марни», 1964) она попыталась дать ему отпор, за что поплатилась карьерой: за следующие пять лет, в течение которых по контракту она не имела права сниматься у других режиссеров, Хичкок не дал ей ни одной роли, а заодно обеспечил славу проблемной звезды. По окончании контракта с Хичкоком другие голливудские продюсеры ролей Хедрен уже не предлагали.
Страх, ненависть и замученные актеры Грустная жизнь Альфреда Хичкока - Журнал "Коммерсантъ Weekend" №26 от 16.08.2019, стр. 10