Отрывок из рассказа Ивана Карасёва "Старшина Сосновский":
- Духи! Подъём! – гулко прозвучало в спящей казарме.
Валя Карпов чуть не подпрыгнул на своей верхней койке. Кто-то со всей силы саданул снизу в металлическую пружинную сетку двухъярусной кровати. «Опять Куцый будет измываться, задолбал бандеровец проклятый», - мелькнуло в сознании, с трудом отряхивавшем с себя остатки такого сладкого, такого мирного, доармейского сна.
Снизу долбанули ещё раз:
- Подъём, духи! Кому сказано! – Куценюк явно злился: его команда не была выполнена мгновенно.
По двум соседним койкам тоже молотили. «Значит не один Куцый нас домогается, ещё хуже», - перед тем, как сигануть с верхотуры, Валя поймал невесёлый взгляд сбрасывающего с себя одеяло Яши, тот тоже не ждал ничего хорошего от внезапного пробуждения.
- Сорок пять секунд срока, духи! – это уже гремел, почти заглушая собственную гнусавость, голос маленького, злобного Зоныча с округлыми, глуповатыми бараньими глазами. По данному при рождении имени Володя его никто не называл, а все уважительно величали «Зона» или «Зон Зоныч» - он до армии работал при каком-то исправительном учреждении и очень гордился этим пунктом своей биографии. Оттуда принёс и повадки бывалого зэка, хотя среди уголовников его, пацана-вольнонаёмного, наверное, даже за шавку не считали.
Новое пополнение караульного взвода в лице трёх солдат свежего, майского, призыва бросилось судорожно натягивать на себя амуницию. Они уже знали, что не успей хоть один одеться вовремя, процедура повторится, и так до бесконечности, пока не устанут их мучители.
- Духи, вы не понимаете, суки, какие мы добрые, - затянул старую песню Зона, - вам дали время проснуться, вы живёте, б…, как на курорте, потягушки делаете в кроватке. Вот Сосна что с нами творил, вам такое присниться не может.
Сосну – сдававшего дела уже скоро третий месяц перед дембелем старшину роты Сосновского - они поминали при каждом удобном случае, так легче было мучать молодых, ведь иногда возможно просыпались от глубокой летаргии угрызения совести.
- Так, время вышло, проверяем готовность молодых солдат, – Зона, все полномочия которого объяснялись принадлежностью к когорте старослужащих и вхождением в узких круг «авторитетов» среди отслуживших год, полез проверять обмундирование стоявших по стойке «смирно» Вали и его двух товарищей по несчастью.
- Карпуха, это что такое, почему ремень на яйцах? В «деды» уже записался? Я тебе запишусь, сука! Так, духи, по-новой, сорок пять секунд срока – отбой! – голос Зоны уже не гремел, а привычно противно гнусавил: за проходом в третьем ряду кроватей кто-то матюгнулся на ревнителя строгих уставных порядков на выборочной основе - к своим «старикам» надо было прислушиваться.
И духи уже торопливо скидывали с себя курточки, сапоги, брюки, разматывали портянки, которые следовало аккуратно намотать на голенище сапогов, ровно стоящих рядом, и складывали одежду на табуретку. Таковы порядки: кровати заправить «кирпичиком», 90 градусов угол между поверхностью и боком, форму сложить как на витрине военторга, обувь выдраить до блеска. Несомненно, всё это должно было повышать боеспособность Вооружённых сил.
- Так, вроде уложились, - это уже начальник караула, младший сержант Куценюк, взял бразды правления в свои руки, - проверим. Эй, Якимчиков, почему сапоги криво стоят? Придётся повторить упражнение! Не доходит через голову – дойдёт через руки и ноги!
- Давай, Витёк, учи их, - напутствовал дружка Зона, - а то я устал чё-та.
Зона прилёг прямо в обмундировании на свою нижнюю койку и оттуда наблюдал за дальнейшим процессом.
А Куцый, глядя на циферблат часов, скомандовал:
- Сорок пять секунд срока, па-адъём!
С трёх верхних ярусов кроватей дружно выпрыгнули трое «сынков», как «ласково» их именовали по внеустановному старослужащие – «деды» для молодых солдат. Почему-то средняя категория, то есть «отцы», в неофициальном армейском табеле о рангах полностью отсутствовала, её заменяли «черпаки». В этой части, отслужив год, «сыны» или «духи» весеннего призыва, минуя промежуточную стадию, зарезервированную немногочисленным осенникам, становились сразу «дедами», которым в отсутствии офицеров позволялось почти всё, в том числе «воспитание» молодых солдат. Неважно, что «деды» могли быть даже моложе своих подопечных. Важнее было другое - в роте на 240 срочников имелось всего четыре с половиной командира со звёздочками на погонах – трое взводных, замполит и медленно, но верно спивавшийся комроты. Почти у всех офицеров были семьи и другие заботы, поэтому после семи вечера в казарме наступало безраздельное правление сплочённой и многочисленной команды «дедов».
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ В СБОРНИКЕ "БЫЛИ И НЕБЫЛИЦЫ" ЗДЕСЬ: