Начало лета оказалось очень печальным. После инфаркта у мамы случился инсульт, который она, к сожалению, не пережила. А вслед за ней ушла на Радугу наша голубая британка Тетис, названная в честь древнегреческой богини океана.
Каждый вечер я оплакивала маму и в слезах просила Тетис не покидать меня, но сил у котейки оставалось всё меньше и едва хватало, чтобы дотащиться на кухню к мисочке с молоком. Некогда обожаемую говядину Тетис уже не могла переваривать, и сердце моё разрывалось, видя, как некогда мускулистая домашняя пума превращается в полупрозрачную измождённую тень…
Прожив 13 лет, британка нашла свой вечный покой под большим камнем серо-стального оттенка, но дом без неё окончательно опустел. Настроение моё было хуже некуда…
И тут на помощь пришла моя подруга Ленка – невероятная любительница собак и всемогущая фея добрых дел.
Передёргав всех своих знакомых и перешерстив объявления о продаже животных в нашем городе, Ленка заявила, что есть на выбор два котенка-британца и годовалая кошка серебристого окраса. Вероятно, рациональнее было бы выбрать малыша, но меня почему-то интуитивно потянуло к «серебряшке».
Ленка созвонилась с владелицей и назначила «смотрины». Кошечка оказалась небольшой, ладненькой, с глазами, похожими на зелёные изумруды. И впервые за много недель моё лицо озарила улыбка…
Бывшая хозяйка рассказывала что-то про расформирование питомника и низкие цены на котят, упаковывая котейку в мягкую сумку-контейнер.
– А как зовут кошечку? – спросила неугомонная Ленка.
– Белка. – буркнула хозяйка и, сунув деньги в карман, поспешила восвояси.
По приезду домой выяснилось, что наше приобретение пребывает в сильнейшем стрессе. Изначально кошка попыталась забиться за холодильник так, что мы едва достали её оттуда. Следующие два часа Белка неподвижно просидела под табуретом, не реагируя ни на еду, ни на ласковое обращение. А ближе к полуночи она волшебным образом просочилась из кухни на лоджию, где стала невидимой за рядами банок с консервацией.
– Дикарка… – констатировала Ленка со вздохом. – Как думаешь, привыкнет?
Несмотря на то, что круглые от страха глаза-изумруды свидетельствовали об обратном, у меня почему-то возникла стойкая уверенность, что пушистая не только скоро обвыкнется в новой обстановке, но и станет самым нежным и ласковым зверем на свете.
Три последующих дня котейка не желала покидать своё убежище, не соблазняясь даже на сырую говядину и рыбку. Переживая за здоровье зверюшки, я набрала номер владелицы питомника и изложила суть своих опасений, на что услышала неутешительный ответ: «Её уже два раза брали и возвращали. Не приживается. Если и вам не нужна, привозите – будет «рожалкой» у нас».
Вот как! «Рожалкой»! И нет никому дела до истинных чувств бедной животинки, до её желаний и страхов… Возможно, даже имя было чужим для неё – потому-то Белка и не реагировала на него.
В памяти всплыли слова мудреца: «Нет зверя настолько дикого, чтобы он не отзывался на ласку», и я решила, во что бы то ни стало, оставить себе «серебряшку».
И, о чудо! Буквально на завтрашнее утро мисочка с кусочками мяса опустела, а к вечеру котейка совершила свою первую прогулку по квартире. Мне хотелось петь и ликовать, но я сдерживалась и лишь краем глаза следила за грациозными движениями маленькой юркой тигрицы. А ещё через пару дней кошечка по своей воле пришла и улеглась ко мне на кровать, включив мурчащий внутренний «моторчик».
– Здесь твой дом. – сказала я ей. – И здесь никто никогда тебя не обидит. А чтобы порвать с плохим прошлым, я придумаю тебе новое имя. Хочешь быть Бастет? Или Барса? Или, может быть, Бесси?
Услышав имя «Бесси», зверюшка повернула голову, посмотрела мне в глаза и тихонько мяукнула. Вроде как согласилась…
Прошло долгих полгода и из никому не нужной дикарки-отказницы Бесси превратилась в добрейшую ласковую питомицу, всем своим существом благодарную за спасение. Шершавым языком она облизывает мои пальцы, отирается щёчкой о лицо, а по ночам умиротворённо баюкает целебной кошачьей песней…