Почему я ворон…
…нет, не так.
Почему я – вор-рон.
И даже нет, не так. Почему у меня крылья. Почему я пытаюсь кричать, но изо рта… изо рта? Из клюва вырывается только протяжное к-р-р-а, кр-р-ра-а-а!
Почему я пытаюсь идти – получается неуклюже, неловко, перебираю лапами по ветке, кр-ра, крр-ра, кр-раа…
Вспоминаю.
Спохватываюсь.
Я что-то должен сделать.
Здесь.
Сейчас.
Скорее.
- …страна процветает, пока живы шесть воро…
…обрывок чьей-то фразы.
Не дослушиваю.
Взмахиваю крыльями – у меня это получается удивительно легко, может, потому, что я не задумываюсь, как это сделать, все выходит само собой, как будто летал всю жизнь, да не как будто – так и есть, всю жизнь летал, вот так, легко, свободно…
Гортанное карканье там, сзади, у меня за спиной, вер-р-р-нись, вер-р-р-нись…
Я уже знаю – не вер-р-рнусь, я должен сделать что-то, очень важное что-то, и не здесь, во дворе причудливой крепости, а там, за воротами этой самой крепости, за рекой, над которой поднимаются две башни моста, дальше, за огромным колесом – пытаюсь представить себе, какой же должна быть повозка к этому колесу, или это мельничное колесо, но почему не в воде, или…
…неважно.
Где-то там, там, дальше. В Кра… Крал… Клар-р-р-кен-уилл. Кларк. Клерк. Улица клерков. Клер-рр-ков. Кла-а-р-рр-рк.
Лететь.
Искать.
Вот здесь, на узкой улочке, где кирпичный дом с большими окнами, и почтальон нарисован на стене…
Я замираю на соседней крыше.
Выжидаю.
Бой часов откуда-то из ниоткуда.
Жду.
Еще пять бесконечных минут.
Распахивается окно.
Влетаю туда – с размаху, скорей, скорей…
Два выстрела, - второй из которых я уже не слышу.
И все.
Еще успеваю подумать – почему я был вороном, и что мне нужно было здесь…
.
Вчера мне было двадцать пять лет.
Сегодня мне семнадцать лет.
Вопрос: какой сегодня день недели?
Ответ: четверг.
Просто.
Потому что четверг.
Я прохожу по А – двести один.
Мимо.
Вот именно – что мимо, тут главное не повернуться, не посмотреть в большие окна, и даже не вспоминать, что не А – двести один, а Фарингдон-роуд.
Не вспоминать.
Просто.
Пройти.
Мимо.
Потому что.
Не сегодня.
Не сейчас.
.
Пенни страшно.
Ну, Пенни всегда страшно, еще бы, мало ли что с Пенни случится, а то люди-то какие сейчас, да они всегда такие были, что точат зубы на Пенни, мало ли что с Пенни сделают, ходят вокруг да около, заглядывают в окна, смотрят на Пенни, так. Глядишь, Пенни и украдут…
Вот Пенни и страшно.
Пенни проходит по дому, проверяет решетки на окнах, чтобы все закрыты были на замки, проверяет входную дверь, чтобы была закрыта после восьми вечера, когда уходят последние гости.
Пенни проходит мимо витрин, задумывается о чем-то, вытаскивает из витрины старинный мушкет, проверяет, черт, не заряжен, заряжает непослушными руками…
…готово…
- Леди?
Охранник оторопело смотрит на Пенни, зачем Пенни проверяет замки, зачем Пенни берет заряженный мушкет, зачем…
- Зачем? – повторяет охранник.
Пенни не знает.
Пенни смотрит на мушкет в своей руке, и правда, что такое взбрело в голову проверять все окна и двери, брать мушкет…
А ведь кто-то надоумил, как будто кто-то залез в голову, и заставил проверить всё, всё, всё... Как будто и не Пенни, а кто-то за Пенни делал всё это….
.
Вытягиваюсь на постели, стряхиваю с себя оцепенение.
Ну, конечно.
С Пенни этот номер не пройдет, Пенни все окна-двери закроет и мушкет зарядит.
С Пенни…
Только Пенни, это еще не все…
.
Мне страшно.
Вот теперь мне по-настоящему страшно.
Робкими проблесками сознания понимаю, что на этот раз я все-таки человек, а не что-нибудь, чело… нет, не человек, человек действует сам по себе, своей волей, человеком не управляет кто-то извне, сверху, налево кругом, шагом марш, вперед, налево кругом, шагом марш, налево, кругом…
…шум.
Там, наверху, где Пенни.
Пойти.
Проверить.
Что видишь, спрашивает кто-то. Вижу Пенни. Вижу мушкет.
Зачем мушкет, спрашивает кто-то.
Узнать – зачем мушкет.
- Леди?
Пенни оборачивается, черт меня дери, Пенни так близко…
- Зачем?
Пенни теряется, Пенни бормочет что-то, ну мало ли, а то ведь всякое может быть, все хотят похитить Пенни…
Я хочу подумать что-нибудь о том, что происходит – и не могу, нет, не то, чтобы что-то мешает мне думать, а будто бы… будто бы мне нечем думать…
Налево.
Кругом.
Шагом марш.
Вниз по лестнице.
Налево.
Кругом.
Шагом марш…
…мельком вижу себя в зеркале, в гвардейской форме, в мохнатой шапке… в шапке… ну, конечно… в шапке…
.
…оглядываю зал, проверяю дверь, все закрыто, все в порядке. Зачем Пенни спускалась в зал, зачем проверяла дверь, как бы не оставила её открытой, чтобы пустить… кого?
Гоню часового наверх, налево, кругом, марш, наверх, в комнаты, где Пенни, почему у Пенни мушкет, что хочет делать Пенни, неужели выстрелить, неужели…
Дергаю часового, что стоишь, спрашивай, спрашивай, ну да, что я с него хочу, он же только исполнитель.
- Леди?
Пенни оборачивается.
- Зачем?
Пенни бормочет что-то про опасности, кажется, что-то скрывает…
Кажется…
Утешаю себя, что может, просто боится, боится, ничего больше, оберегает себя…
Гоню часового.
Налево, кругом, шагом марш, вниз по лестнице…
…стоп.
Это я себе говорю, стоп, что-то не так – еще не понимаю, что именно, но что-то очень и очень не так.
А вот.
Понимаю только сейчас – кто-то смотрит моими глазами, кто-то мыслит моим сознанием, кто-то живет мной, кто-то…
…неважно…
…стереть, уничтожить это, жуткое, незнакомое, чуждое…
Стереть.
Стереть не получается, нечто вырывается из сознания, ускользает, убегает, ай-й-й, держи-держи-держи…
…уходит.
.
…еле выцарапываю свое сознание из шапки, да, сегодня я был шапкой на голове гвардейца, в жизни не думал, что шапки управляют людьми в форме, в жизни не думал, что шапка меня так отделает, вернее, не меня, моё сознание, крепко она меня…
…неважно.
.
- Вы арестованы.
- А?
- …арестованы.
- А в чем, собственно…
Вы обвиняетесь в попытке похитить Черный Пенни.
Прошибает холодный пот.
Спокойно.
Тут, главное, делать вид, что ничего не происходит…
- …с чего вы взяли, я…
- Ну а это что? Это что, по-вашему? – следователь обводит руками черно-серый зимний город.
- А… что?
- …да вы миллион раз в голове прокручивали, как вы в хранилище проберетесь и марку эту похитите! А как ловко еще, со всех сторон ситуацию провернули, от лица всех лиц, все действия просчитали, и пенни, и охранника…
Я даже не спрашиваю, откуда они это знают. Я даже не говорю, что они не могут этого знать.
Слушайте, мало ли что я там думал, я, может, вообще думал, как королеву убить, или я не знаю там что… С каких это пор вообще у нас стали за мысли наказывать, а? И вообще… откуда вы знаете?
- Ну а как, по-вашему, ваши мысли не знают, про что вы думаете?
Смотрю на инспектора. Только сейчас спохватываюсь, что именно так представлял инспектора в своих мыслях, что он будет делать, когда узнает про кражу Черного Пенни, заподозрит он меня, или нет, и что он будет спрашивать, и что я буду отвечать…
- …вот теперь и расхлебывайте все это…
- Ч-что это? – все еще ничего не понимаю.
- Что, что, фантазии ваши, напридумывали всякого, теперь и не поймешь, где мысли, где явь, где что!
Начинаю догадываться.
- Вот ведь черт…
- Вот вам и черт, такой черт, что чертее некуда… С чего вы вообще решили украсть эту марку?
- Ну, знаете, страсть коллекционера…
- Но почему именно украсть?
- А что, разве её можно…
- …конечно можно.
- Купить?
- Купить.
Рушится мир. Понимаю, что влип, и влип крепко, и я, и весь мир, запутавшийся в моем сознании…