Уже потом, когда бухающее от пережитого напряжения сердце, отдавало шумом в голове, а дыхание никак не приходило в норму, Юрка, сидя возле освобожденного пса, оценил всю нелепость своего положения: он, весь мокрый и грязный, остался на ночь в сыром и холодном лесу рядом с чужим, полумертвым псом. Но, делать было нечего, и Юрка, часто останавливаясь для передышки, так как сил у него совсем не осталось, стал волоком тащить собаку к корневищам вывороченной бурей сосны. Корни падающего дерева стронули со склона овражка большой пласт дерна, который образовал козырек, и под которым было сухо. Это Юрка успел заметить, когда было еще светло.
Уложив собаку, которая в себя не приходила, но после освобождения стала часто дышать, измотанный мальчишка притулился рядом с ней и вскоре заснул.
Утомленный небывалым физическим и нервным напряжением, спал он крепко. Во сне он непроизвольно прижимался к теплому боку собаки, ища у нее защиты от холода. Сквозь забытье он ощущал ее слабое шевеление, а потом вдруг почувствовал холод и когда с усилием разлепил веки, то вздрогнул от светящегося зеленым напряженного взгляда чьих-то глаз. Затем он вновь ощутил тепло собачьего тела, и мгновенно успокоившись, тут же погрузился в неодолимый сон.
Проснулся он, когда солнце уже вовсю освещало лес. Разбудила его трескотня сорок. Черно-белые тела двух представительниц этого скандального племени мелькали в ветвях соседнего дерева и извещали всю округу о непорядке, случившемся в данном уголке леса. Виданное ли дело, под корнями дерева притаился человеческий детеныш, а рядом с ним лежит вообще что-то непонятное!
Ночью, собака, видимо, пришла в себя. Она поменяла положение. Ее голова теперь лежала у Юрки на ногах. Юрка стал осторожно высвобождать ноги, и собака приоткрыла веки. Она в упор взглянула на него янтарного цвета глазами, и ее верхняя губа слегка вздернулась, обнажив края огромных клыков.
-Т-ты, чего, п-песик?,- произнес Юрка, враз похолодевшими от страха губами,- я же тебя спас!
Собака в ответ хрипло вздохнула и снова закрыла глаза. Она была очень слаба. Мочка носа потрескалась от сухости и была вымазана запекшейся кровью. Грубая шерсть дыбилась комками налипшей грязи. Видимо у пса что-то болело внутри, потому что на очередную попытку мальчишки встать, животное отреагировало протяжным взвизгом.
Юрка, наконец, освободившись и выбравшись из ночного укрытия, пустился на поиски своего ведерка, в котором можно было бы принести псу воды. Не найдя ведра, он свернул большой лист лопуха в виде воронки и, зачерпнув им воду из лужи на дне овражка, вернулся к собаке.
Опасливо протянув руки с импровизированной посудиной к морде пса, Юрка окликнул его. Тот хрипло и часто дыша, никак не среагировал. Тогда, боязливо приткнув конец воронки к приоткрытой пасти собаки, Юрка попытался напоить ее насильно. Сначала вода выплескивалась мимо рта собаки, но потом, та судорожно глотнула и начала жадно ловить воду. Она быстро закончилась. Юрка, снова сбегал за водой и опять стал поить собаку.
Потом, пообещав псу свое скорое возвращение, Юрка пустился в путь до дому…
Дома, его ждало облегчение. Тетки не было. Юрка, изможденный событиями последних суток и трудной дорогой, все же успел помыться и сунуть в таз с водой грязную одежду, когда во двор вошла соседка. Она упрекнула Юрку тем, что уже третий раз приходит, чтобы передать теткин наказ, а его все не может застать дома. Соседка была в райцентре вместе с теткой и та, попросила ее сказать Юрке, что задержится там еще дня на два, ей очень необходимо выхлопотать какие-то документы. Положив на край скамейки отправленные теткой деньги на продукты, и предупредив Юрку, что она будет за ним присматривать, соседка ушла.
Юрка возликовал. Отсутствие тетки на столь длительное время, было ему на руку. Он решил, во что бы то ни стало вылечить собаку и, если посчастливится и не найдутся ее хозяева , уговорить тетку взять пса к себе. Тем более что теткин двор никем не охранялся. У нее, почему-то, не было собаки.
Первым делом Юрка поел и c часок поспал. Потом он припустил бегом к деду Пашке.
Пашкой, сельского лекаря животных звали все, даже дети. Этот небольшого росточка, со сморщенным и коричневым, как печеное яблоко лицом дедок, никогда не бывал трезвым и свою речь непременно пересыпал забористым матом. Но эти грехи ему прощались за удивительный талант. Он был ветеринар, что называется, от бога. Отработав в далекие времена в колхозе, находясь уже давно на пенсии, дедок был востребован по сей день. Он безотказно холостил хряков и бычков в частных подворьях, помогал при трудном отеле коров и приходил на помощь, если скотина заболевала. Что происходит с животным, Пашка хозяевам никогда не сообщал, но и никогда не ошибался в своем безмолвном диагнозе. Причем , шарахавшаяся даже собственных хозяев и не подпускающая их к себе , какая-нибудь несчастная, распоровшая вымя Буренка, странным образом успокаивалась при появлении Пашки и позволяла ему делать любые манипуляции с раной. Сельчане подозревали ,что дедок обладает гипнозом. Тем не менее, люди были уверены: если животина побывала в руках у Пашки, с ней вскоре будет все в порядке.
-Тебе, чего?- не отвечая на приветствие Юрки, недружелюбно буркнул дед, когда тот робко переступил порог его прокуренной избы и поздоровался.
-Да, мне бы, лекарство для собаки…
-Лекарство!!!-, неожиданно злобно завопил дед в ответ на Юркину просьбу, - А пилюли для появления мозгов в твоей башке тебе не надо случайно? Ты когда тащил свою собаку на ужин этому крокодилу, ты об чем думал?
Эта непонятная Пашкина тирада была хорошо сдобрена матом.
Поначалу, Юрка решил, что дед слишком пьян, поэтому несет околесицу . Тем более, что через минуту он стал обращаться к Юрке, называя его во множественном числе.
-Развлекаются они так нынче, видите ли! Модно это, понимаете ли! А, то, что живая тварь боль и страдания терпит им в радость, видите ли!
И в сторону Юрки вдруг полетел корявый Пашкин сапог.
Юрка, сиганул за порог, но тут же вернулся и в отчаянии крикнул:
-Дед, дай мне порошок какой-нибудь, собаку деревом пришибло и кровь у нее из носа идет!
Пашка молча уставился на Юрку и взгляд его был на удивление трезвым.
- Так ты не из шайки Альки Коксуева? То-то я смотрю что ни разу тебя с ними, вроде, не видел… -произнес , наконец ,дед , нарушив тягостное для Юрки молчание.
Потом, выспросив у мальчишки историю с лесным бедолагой, Пашка ушел в холодный пристрой к избе. Некоторое время оттуда доносился шорох и бряцанье, затем дед появился с целлофановым пакетом в руках, в котором просматривалась какая-то бурая масса.
-Вот, накорми его . Это печень сырая. Я туда подмешал чего надо. Если не станет есть, то раствори лекарство в воде и влей ему насильно. Должно помочь. День-два понаблюдаешь, если потребуется, еще придешь.
Сунув в руки Юрке пакет с месивом и маленький пузырек с чем-то белым внутри, дед пошел проводить его за ворота. Мрачно поругиваясь, он рассказал Юрке, что хулиган Коксуев, то есть –Кокс, привез из города кобеля бойцовой породы и объявил для собственной забавы-«собачьи бои», а, местные дуроломы-мальчишки, перетаскали ему на растерзание своих бобиков уже с десяток, не понимая, что цепная шавка, никогда не справится с натасканным на убийство кобелем.
-Перервал он их дворняжек, а они ко мне за таблетками бегут, вот я и подумал, что и ты туда же… Неловко похлопав Юрку по плечу на прощание, дед закрыл за ним калитку.
Юрка оцепенев, вспомнил близкий оскал яростной, злобной морды, щелкающие в миллиметре от его лица клыки, довольный огонек в глазах Кокса…И вновь липкий страх, заставил его непроизвольно содрогнуться. Затем, в его памяти всплыло воспоминание огромного тела лесного пса, тепло этого тела, согревающего его ночью и с радостным удивлением, понял Юрка, что, коксов кобель-то, пожалуй, будет даже помельче, чем эта собака. А ее клыки, которые его память тут же услужливо высветила в сознании, наверняка, будут побольше, чем у этого злобного монстра.
Вряд ли Кокс сунется со своим кобелем пробовать их силу!
И Юрка, стряхнув оцепенение, бегом помчался в лес. Пробегая мимо дома тетки, он мельком глянул на огородные грядки, которые после вчерашнего ливня, вроде бы не требовали полива. А теткины куры, решил он, сами найдут себе пропитание, даже если он припозднится и пропустит их вечернюю кормежку. Куры свободно гуляли по улице, неизменно возвращаясь во двор к времени кормления.
Соседке он крикнул через забор, что сбегает в лес и поищет ведро, которое потерял в бурю. И не слушая, что она говорит ему в ответ , Юрка припустил по знакомой тропинке…Больше всего на свете, Юрка боялся обнаружить свое ночное пристанище пустым .
Лес приходил в себя после урагана. Местами под ногами Юрки хлюпала вода, знакомые поляны не радовали глаз буйством красок, ведь цветы были примяты ветром и ливнем, но уже привычно гудели насекомые и раздавался птичий многоголосый хор. Сбор ягод, конечно, будет отложен до лучших времен, но сейчас это Юрку заботило меньше всего. Примечая направление, он быстро двигался к заветному овражку.
Когда до места осталось добираться совсем немного, на Юрку вместе с усталостью от трудной дороги, вдруг навалился страх . Что, если пес очухался настолько, что, забыв своего спасителя возьмет, да и кинется на него? А может случиться и так, что Юрка вообще зря бежит в такую даль, может собаку уже нашли хозяева или пес сам ушел домой. Отгоняя прочь эти сомнения и тревоги Юрка решительно пошел к оврагу. Но, вдруг, совсем другое предчувствие, сжало ему грудь. К своему ужасу, он увидел над приметной сосной стаю круживших ворон. А это могло означать только одно- собака мертва.
Сдерживая неожиданно подступившие слезы, Юрка схватил обломок толстой ветки и запустил им в ворон, по хозяйски расположившихся и на стволе упавшей сосны. На ставших вдруг ватными ногах он потихоньку приблизился к своему ночному укрытию, боясь увидеть растерзанный воронами труп собаки. Но лежанка оказалась пуста. Юрка растерянно обвел глазами пространство вокруг сосны, но нигде не увидел даже клочка шерсти. Так чего же эти падальщики здесь собрались?
Вдруг знакомый всхлип раздался из глубины ночного убежища. Пес был жив и был здесь! Просто он забрался глубже под дерновый козырек от наглых огромных птиц, а они, чувствуя его слабость и беспомощность, терпеливо ждали его конца.
Обрадованный Юрка опустился на четвереньки и полез в укрытие. Собака опять была в забытьи. Она лежала в какой-то неловкой позе и к ее морде прилипло несколько черных перьев. Значит, бедный пес еще и держал оборону. Какой-то ворон подлез слишком близко и не досчитался перьев в своем наряде.
Юрка ласково окликая, осторожно погладил голову собаки. Не дождавшись от нее ответной реакции, он выбрался из укрытия и пошел искать ведро. Ведро нашлось неожиданно быстро. Набрав воды из знакомой лужи, Юрка вернулся к собаке. Вороны, решив, что у их добычи завелся новый хозяин, поначалу наблюдали за ним с деревьев, потом, надсадно горланя, неохотно подались вглубь леса…
Юрка, смачивая ладошки водой, бережно обтер морду собаки, обмыл ей нос, освободив его от налипшей грязи, крови и перьев. Он вновь перестал бояться пса и тихонько тормошил его, уговаривая очнуться. Выкрашивая комки грязи из шерсти собаки, он вдруг увидел на ее животе два ряда сморщенных, как изюмины темных сосков и понял, что перед ним женская особь собачьего племени. Когда-то, возможно совсем недавно, она выкармливала щенков.
-Моя хорошая, чья же ты?
Юрка решил что, собака относится к породе немецких овчарок, он видел похожих псов в городе и, скорее всего, ее хозяева не живут в поселке. Наверное, это горожане-ягодники потеряли своего четвероногого спутника в лесу.
По неожиданно напрягшемуся под его руками телу собаки, Юрка понял, что она очнулась. И тут же встретился с настороженным взглядом светлых глаз.
-Вот , видишь, я вернулся!- Юрка засуетился, пытаясь развязать пакет с печенью, радуясь, что собака в этот раз не оскалила на него свои зубы.
-Я тебе поесть принес… с лекарством…. На, поешь, и болеть перестанешь, Пашка сказал, а он, знаешь ли, зря говорить не будет…
Развязав, наконец, пакет, Юрка подвинул его к морде собаки, но она подалась назад и от этого движения из той ноздри носа, которая вчера кровоточила ,выскочил розовый пузырь и с бульканьем лопнул.
- Вот, видишь, что с тобой творится!- с отчаяньем в голосе, сказал Юрка,- тебе обязательно надо съесть лекарство.
И он, отвинтив крышку у пузырька, что дал дед, сначала понюхал его, а потом и попробовал кончиком языка. Лекарство противно пахло химией, но было совершенно безвкусным.
- Ну, не хочешь есть, придется тебе его выпить.- произнес Юрка и сыпанул порошка из бутылочки в ведро с остатками воды.
Наклонив ведро так, чтобы вода подкатилась к краю, он осторожно поднес его к носу собаки. В ответ, та сверкнула на него зеленым огоньком в глазах и тихо рыкнув, уронила голову на передние лапы, отвернувшись от ведра. Сил, похоже, у нее не осталось. Юрка растерянно смотрел на нее и не знал, что делать. В своем рассказе Пашке , он умышленно умолчал о том, что пес чужой и что выпоить насильно ему лекарство будет не так-то просто. Мысленно он считал собаку уже своей и хотел, чтоб так думали и другие. Решительно поднявшись, он пошел искать лист лопуха, чтобы напоить упрямицу вчерашним способом. Пусть сколько-то лекарства прольется мимо, но что-то она и сглотнет, рассуждал мальчишка.
Вышло все намного проще, собака впала в забытье и находясь на грани сознания , она судорожно проглотила все, что было в воронке. Возликовав, Юрка хотел попытаться запихать ей в рот и немного печени, но побоялся.
Снова выбравшись из укрытия , он пошел на поиски лиственницы, решив наломать веточек с пушистой мягкой хвоей и сделать своей подопечной удобную подстилку. Натаскав ворох веток, и нарвав охапку травы, он устлал ими все убежище, заботливо подоткнув самые мягкие из них под бока собаке. Затем, он нашел большой кусок коры и выложил на него часть печени из пакета. Импровизированное блюдо он поставил недалеко от морды собаки, а остатки печени задвинул в дальний угол норы, чтоб не утащили вороны. Потом его осенило, что он может спрятать собаку от ворон, соорудив стену из веток сосны. Густые и колючие, они надежно укроют беспомощное животное от вороньих глаз! А когда собака окрепнет, он уведет ее в поселок. И Юрка снова принялся хлопотать, обламывая толстые ветки упавшей сосны и сооружая из них заслон. Сделать это оказалось труднее, чем придумать, и Юрка опять провозился до темноты.
Поразмыслив, он решил, что ничего страшного не случится, если он еще раз переночует здесь, а рано утром ,на рассвете вернется в село, чтобы соседка не вздумала переполошиться, не обнаружив его дома и решив, что он заблудился в лесу.
Подавив уже привычное чувство голода, Юрка нырнул в шалаш и, встретив светящийся в темноте взгляд, обрадовался, что его подопечная в сознании.
Он прилег в стороне от собаки, опасаясь ее реакции на свое близкое присутствие и в то же время испытывая какое-то странное спокойствие, оттого что она рядом.
Ночью Юрка метался и тоненько всхлипывал во сне. Ему снилась пьяная мать, у которой почему-то была воронья голова с огромным серым клювом. Она норовила клюнуть Юрку в лицо, а он завывал от ужаса и звал отца. Отец появился в Юркином сне серой тенью и укрыл его от матери, укутав в большое теплое одеяло. Он что-то сказал ему тихим рокочущим голосом и даже поцеловал плачущего сына .От этого поцелуя Юрка вздрогнул и проснулся. Он обнаружил, что тепло исходит от собаки, которая легла с ним рядом и положила голову ему на грудь. Юрка замер, со счастливым удивлением поняв, что собака признала его . Это она лизнула его в лицо , тем самым отогнав страшный сон мальчишки. Юркины руки осторожно зарылись в собачью шерсть в благодарном объятии…