Когда я была школьницей, нас учили необыкновенные люди, помню и благодарна им. Это было время не только без интернета, даже телевизоры были не у всех. Зато в библиотеке всегда было людно. Я была во втором классе, когда бабушка принесла «Хрестоматию по литературе» для восьмого класса. Я её прочла… «Капитанская дочка», «Бедная Лиза», «Светлана», «Герой нашего времени», «Недоросль», «Цыгане» - я поняла, что чтение - самое прекрасное, самое любимое, самое-самое.
В школе литературу преподавала Майя Ильинична, дама статная, с крохотными ножками, всегда в лодочках на каблучке, волосы вьющиеся, причёска была всегда, но, казалось, что она делает её наскоро, волосы скалывает, а какие-то пряди выпадают и свисают локонами.
Когда проходили Пушкина, Майя Ильинична шесть уроков знакомила нас с его биографией. Начала с прадеда и закончила детьми Александра Сергеевича. Уроков не задавала, оценок не ставила, на всю жизнь я запомнила, что Пушкин – наш великий поэт, с его творчеством должен быть знаком каждый уважающий себя человек. Майя Ильинична осталась для нас свечой, с которой мы шли по нескончаемой анфиладе его произведений.
Мы с мужем почти сорок девять лет в браке, на нашу рубиновую свадьбу дети подарили нам родословную нашей семьи. Они обзванивали родственников, записывали их воспоминания, рассматривали старые фотографии. Но остались «белые пятна».
Уже нет наших бабушек, родителей, не осталось родни, которая могла бы рассказать о неизвестных событиях и заполнить пустоты нашей родословной.
Почему это произошло? Почему у нас есть фотографии с вырезанными лицами, отрезанными половинками? Как случилось, что бабушка с моей мамой оказались после войны в Иркутской области? Кто мой дед? Почему в моей семье были запретные темы?
Такие изрезанные фотографии я видела и в других семьях, значит, у них тоже тайны. Многие семьи в нашей стране что-то скрывают, о чем-то лукавят. Восстановить историю наших корней трудно, раньше было опасно, неловко и даже стыдно, сейчас не хватает информации.
Наша страна великая, счастливая, впереди планеты всей, но страх жил всегда. Происхождение подкачало, если не рабочий или крестьянин. Из образованных? Из священников? Из бывших? Враг народа? Предатель? Заговорщик? «Врагов» было так много, и удивительно, что мы выжили. Нам приходилось постоянно что-то скрывать, ломая себя, жениться или выходить замуж, чтобы скрыть происхождение. Хотелось жить, видеть счастливыми детей.
Когда бабушка рассказывала о своём детстве, получалось, что семья была зажиточной. Её отец был печником, рыл колодцы, а зимой делал мебель. Рассчитывались с ним по-разному, приезжал с полной телегой: зерно, мука, шерсть, полотно, яйца, мясо. Всегда привозил много подарков, бабушка была богатой невестой.
Сестра моей бабушки шёпотом, по страшному секрету, намекнула, что муж бабушки был красным командиром, потом врагом народа. Поэтому нет фотографий, фамилия — девичья и молчание.
Маме было тринадцать, когда началась война. Стирала в госпитале бинты, вместе с другими детьми переносили мёртвых, уставали так, что спали рядом с умершими. Её старший брат погиб в первый год войны.
Следующее воспоминание уже из Иркутской области, места моего рождения. Соседи наши – корейцы, литовцы, были даже русские немцы. Почему мы там оказались? Ссылка? За что? Ответа я не знаю.
Своим детям и внукам я не могу рассказать об истории своей семьи. А хотелось бы, чтобы как у Пушкина – прадеды, деды, тётушки, дяди. Надо оставлять детям семейные архивы, фотографии и воспоминания, надо знать свои корни и гордиться своим семейным древом.