О, бедный Барт!
О, если бы ты знал,
Как маленькие, трепетные люди,
Пренебрегая опытом давно минувших лет,
Разложат сложное на пластиковом блюде...
"...Гудит "Вавилонская" башня под напором какофонии из тысячи тысяч желаний быть услышанными. Рядовой строитель вытянул золотой билет в виде рупора свободы. Ему есть что сказать, он так долго безмолвно и безропотно собирал камни. Перерыв на обед затянулся на целую жизнь. А башня трещит по швам и вряд ли обретет конечную форму..."
Не было у работяги свободы выбора, он и не сомневался, что живет как и положено. Не пестрили билборды о смысле бытия, не знал усталый водитель, что проживает не свою жизнь. И только грустный мальчик, что по ночам таскал книги из папиной библиотеки, рано понял, что все не то, чем кажется. И вымерял годами тропы сомнений, чтобы выйти на свою главную дорогу. Только вот счастливым он быть не обязан.
Любовь к тестированию, анкетированию, классификации, и, как следствие, анализу, не знает границ. А они есть. Плотным кольцом охватывают радиус жизненного опыта. Диаметр так себе, зато уверенность в непоколебимости представлений - масштаба вселенной.
Одни грешат на времена, другие на людей извне. Если кто-то норовит оспорить догму от доморощенного всезнайки, автоматически попадет в категорию - токсичный. Шаг вправо, шаг влево - расстрел! И все ради права быть счастливым и поделиться этим счастьем с соседом, насильно заливая в глотку мимолетное открытие.
Грустный мальчик всерьез оборонялся от людей забором цинизма и улыбкой поехавшего. Пока "безрукие" альпинисты покоряли Эльбрус, он трижды в день принимал свое несовершенство. А томными субботними вечерами предавался удовольствию позлорадствовать в узком кругу единомышленников. Уткнувшись в плечо соседа, мальчик сетовал на узкие джинсы, бесталанных актеров, бесячие песни и хамство в метро.
Тем временем в соседних домах гремели споры, с балконов свисали рупоры БУ на продажу или обмен, а от прохожих пахло истиной.
Вавилон поделился на неутомимых кузнецов собственного счастья и тех, кто уповал на волю Божью. Первые анализировали, затем подсчитывали вероятность просветления и доходы. Вторые исправно платили первым. А главное, теперь счастье стало доступно каждому.
И только грустному мальчику было плевать.
