Летом по выходным дням мы с мамой пропадали на даче. Напахавшись за день, пресытив организм кислородом, мы мгновенно засыпали, как только стемнеет. Так было и в эту ночь.
Правда, ночь для меня выдалась в этот раз не спокойной.
Затявкала соседская собачонка. На то она и собачонка-звоночек, чтобы обращать внимание хозяев на какой-то непорядок с её, собачьей точки зрения.
Ну, погавкала, и ладно, так нет же. Не унималась!
Наши дачные соседи, хозяева этой собачонки, и не думали выйти посмотреть, что же на их дачном участке не так? Спали беспробудным сном.
Мама тоже спала.
Только я, проснувшись, уже не могла сомкнуть глаз.
Собачонка завзято продолжала обращать внимание своим тявканьем на что-то такое, что ей было не по нутру.
Достала!
Решительно сбросив простыню, я вышла во двор.
Ночь была изумительной!
Пройдя к забору, разделяющему наши с соседями участки, я остановилась и прислушалась.
Собачонка была тут, рядом, буквально в полуметре от меня, по другую сторону забора. Услышав мои шаги, она не замолчала, а ещё больше прибавила азарта в своём голосе.
Осветив кусты фонариком, я поняла причину собачьего возмущения. На нашем участке, вне досягаемости грозного собачьего стража, копошился ёжик!
Я понимала, что если он там будет шуршать и дальше, то до утра собачонка не угомонится. Нужно было что-то такое предпринять. Радикально-перпендикулярное. И немедленно.
Взяв стоявшее невдалеке пустое ведро, я положила его набок и веточкой осторожно закатила в него колючий ежиный шарик. Пол дела было сделано.
Осталось только отнести ежа куда-нибудь подальше и выпустить на волю.
Само собой разумеется, отпускать ежа на своём дачном участке не имело смысла. Соседская собачонка учуяла бы присутствие этого колючего непрошенного гостя, и не дала бы мне спать дальше.
Оставалось только одно, - вынести ежа за пределы дачи, на дорогу, и где-то там оставить его под каким-нибудь кустом. Сказано – сделано.
Калитка скрипнула, и я вышла в наш междачный проезд.
Выпускать на волю ёжика сразу за калиткой не хотелось. Кусты там не росли, а забор наш был весьма условный. Ёжик с лёгкостью мог вернуться на своё старое место, даже не заметив присутствия ограждения.
Нужно было отнести его подальше, чтоб уж наверняка, и только там выпустить на свободу.
И я пошла. Прямо посередине проезда.
Ночь вокруг была в каком-то мягком, нежно-бархатном исполнении. Тишина словно обволакивала меня всю до звона в ушах. После городского гула, голова отказывалась верить в отсутствие даже малейшего звука.
Злюка-собачонка давно успокоилась, петухи в эту пору ещё спали на своих насестах, сверчки не давали о себе знать, а местные лягушки, тоже, вероятно, попав под магию ночи, даже квакнуть не решались.
Ни единая веточка не колыхалась у деревьев, ни одна травинка не кланялась порывам ветра, которого просто не было.
Размягчающая, окутывающая ночная нега расплывалась вокруг. Тишина и спокойствие. Умиротворение и полное отсутствие каких-либо мыслей.
Хоть ночь и находилась в самом расцвете своих сил, темно не было.
Передо мной, низко над землёй, прямо по середине дороги висела огромная Луна.
Её пепельно-серый свет с голубоватым отливом мягко освещал всё вокруг. Полнолуние!
Я уже не смотрела ни под ноги, ни по сторонам, я неотрывно и не мигая смотрела на Луну, которая звала, манила, притягивала, обещала…
Размеренным, беззвучным шагом я, казалось, не шла, - плыла над дорогой. Мне хотелось, чтобы это состояние блаженного покоя никогда не прекращалось. Я уже не ощущала ни рук, ни ног, ни своего тела.
Меня не было, я растворилась. И в тоже самое время я была.
Всё, что меня окружало: ночь, тишина, дорога, лунный свет, - это и была я сама…
И тут что-то произошло.
Я словно проснулась и вынырнула из небытия.
Смех!
Меня вернул в реальность чей-то смех!
Этот переход от блаженного состояния покоя и созерцания к реальности был так резок, будто кто-то включил во мне какой-то рубильник.
Я остановилась.
Оглядевшись по сторонам, медленно начала осознавать кто я и где я.
Ночь. Луна. Дорога. На дороге стою я с ведром в руке, в котором копошился заждавшийся свободы ёжик.
Смех повторился, был слышен разговор где-то недалеко, в соседнем переулке, за углом. Я поняла, что это местная дачная молодёжь возвращается домой с какой-то своей ночной прогулки.
Нужно было сделать то, ради чего я сюда пришла. Перевернув ведро, я осторожно выкатила ежа в кусты и, развернувшись, со всех ног помчалась домой. Я не была напугана или чем-то ошеломлена. Просто я неожиданно осознала, что была…
Утром я рассказывала маме о своих ночных похождениях.
- Развернувшись, - живописала я, - мчусь со всех ног домой, неожиданно осознав, что полностью… ГОЛАЯ!
Мама чуть не упала от смеха. Она смеялась громче и заливистее тех, ночных смехунов.
Глядя на неё, я тоже не удержалась, представив себе эту картину: глубокой ночью, по освещённой лунным светом дороге, прямо посередине, медленно идёт абсолютно голая женщина с пустым ведром в руке, в котором сидит ничего не понимающий ёж… Сюрреализм!
Можно было себе представить, что подумала бы гуляющая ночью молодёжь, увидев такое!
Я так торопилась обнаружить и устранить причину собачьего лая, что выскочила, ничего не накинув на себя. Ну, а затем, мне было уже не до того.
Нужно сказать, что всё, что я тогда ощутила, было фантастически прекрасно. Будь я одетой, я бы не почувствовала такого растворения и слияния с природой.
Да и не будь полнолуния, со мной тоже, наверное, ничего подобного не произошло бы.
Возьмите себе на заметочку, - для полного счастья нужно совсем не много: ночь, полнолуние, дорога, ведро с ёжиком и полная обнажёнка.
И будет вам счастье!