Я вернулась из отпуска. Хотя отпуском это можно назвать с натяжечкой. То есть на бумажке - отпуск, а фактически - рабство.
Давно уже говорила родителям, что их идея с дачей - провальная. Но кто будет меня слушать? Они хотят вести хозяйство. Картошку с огорода хотят, зелень свежую. Вот только сил на эти желания нет. У них, конечно. У меня их вагон и маленькая тележка. Поэтому отдых прошел под девизом: копаем от забора и до обеда. Только в моем случае - до ужина.
Естественно, меня никто не встретил. Муж, скорее всего на работе. Сын - в институте. Хотя чего обижаться? Работа у мужа важная. Сыну тоже пропускать занятия не стоит. Этот ВУЗ слишком дорого стоил нашей семье, чтобы относиться к нему несерьезно.
Иду по перону. Тащу сумку с картошкой и морковкой. Моя доля после уборки урожая. В рюкзаке яблоки и свежая петрушка.
Думаю о том, что сейчас наварю картохи с маслом, да укропа покрошу, салат из редиски сделаю. Со сметанкой. Мальчишек своих порадую.
Мысли очень бодрят, улыбаюсь. Только ручка сумки режет ладонь. Тяжелая.
У дома заметила машину мужа. На обед приехал, дружочек. Может, успею ему картошечки с укропчиком сварить. Он любит. Я набираю темп. Соскучилась ужасно.
Перескакиваю через 2 ступеньки, не чувствуя тяжести.
Открываю дверь и замираю.
Муж сидит возле какой-то тетки. Не вру, правда. В халате, вся замызганная, худая. Носки какие-то на ногах. Лежит. На моей кровати. Калачиком.
А он орет на нее. Кричит: "Устал я от тебя, сил нет. Видеть не могу". Голос переходит в визг. А она лежит. И молчит.
Что за бред?
Я зову его.
-Сереж. Что тут происходит, ты можешь мне объяснить?
Тишина.
Женщина смотрит на меня, вытаращив глаза. А муж даже внимания не обращает. Бегает по комнате и что-то причитает. Бывает с ним такое, знаю.
- Женщина, может быть вы мне скажете, что здесь происходит?
Тишина.
Я понимаю, что картошка с укропом отменяются. И это заводит еще больше.
-Ау, кто-нибудь может мне объяснить? Что за картина?
Сергей хватает сумку и выбегает из комнаты, задевая меня плечом, но никак не реагируя. Хлопает дверью.
Женщина лежит. Только уже не таращится, а хихикает. Мерзко так. А по щекам слезы. Жуть, картина. Меня пробирает.
-Чё пялишься, - говорит мне. - не узнала?
-Мы знакомы?
-Знакомы, знакомы.
Она утыкается лицом в подушку и начинает рыдать. А я стою как дура посреди комнаты. И ничерта не понимаю.
В воздухе витает запах петрушки, а в голове - нереальная тишина.
-Дура ты, Наташка. Дура, каких поискать. Читай. Протягивает мне тетрадку. Тетрадь знакомая.
Дневник расходов.
Мой дневник.
Замызганный. Какой-то заслюнявленный.
-Кто вам дал право читать? Брать в руки? - У меня шумит в ушах и кажется, я сейчас накинусь на нее и придушу.
-Читай, я сказала.
Открываю:
7 ноября 2013 года:
3500 - дорога,
4000 - родителям
Стоп. Это же сегодня.
Листаю. Даты, даты, предложения.
"2014 г"Ипотека Юре " Сереже машину". "родителям на ремонт". "2017 г. Отправили Юру в Турцию"
Какие-то слова, предложения. Меня мутит. Ничего не понимаю. Тошнота наваливается, во рту вязкая слюна.
-Не поняла еще?
-Кто вы? Что вы тут делаете?
- Я - это ты. Дурная. Не узнала? Ну конечно, 6 лет прошло уж. Ты только к родителям съездила, а я вот сына уже 3 года не видела. Звонит по праздникам. Некогда. Занятой человек. Зато с квартирой.
А Сережку видела? Красавец. Не изменился! Еще бы, такой уход. 5 звезд.
Она засмеялась, а меня начало рвать от сюрреализма происходящего. Стоя на четвереньках, сгибаясь в судорогах я не верила. Это шутка какая-то. Бред.
- Не бред, дорогая, не бред. Он давно уже от нас бегает. К секретарше своей. Она молодая, красивая. А сейчас еще и с пузом.
Я сплевываю. Иду за ведром, тряпкой. Надо привести мысли в порядок.
- Хорошо, ладно. А я кто? Я тогда кто по вашему?
- А ты? Не поняла еще? Никто ты. Ты - никто. Пустота. Тень. Нет тебя. Все есть, а тебя нет. Меня нет. Нас нет. И никому мы не нужны. Никому.
Сказала тетка и уткнулась в подушку. Заплакала. Горько так.
Я вытерла пол. Помыла с хлоркой. Терпеть не могу грязь. Разложила продукты. "Надо воду поставить на картошку" - крутилось в голове. "И петрушку с укропом в стакан с водой поставить".
Тетка продолжала истошно выть, переходя с одной октавы на другую. А я взялась за тряпку и посуду. Некогда страдать. Скоро мои придут. Голодные. На плите уже вскипала вода с картошкой, душистый укроп был мелко нарублен. Редиска с огурчиками - заправлена сметанкой. И я ждала. Ждала своих мальчиков.