Стыдно признаться, но совершенно не осталось никаких чувств к власти.
Видимо, возраст проклятый своё берет.
На женщин еще как-то возбуждаюсь; детки, бывает, порадуют, зверюшки, а тут ну никак: никаких тебе симпатий, антипатий, ни доброты, ни злости, даже усмешки простой выдавить из себя не могу.
Глухо.
Гляжу на их выступления длинные, всякие там интервью, встречи, отставки, назначения – и хоть бы что-то по-граждански шевельнулось внутри.
Я уж и так пробовал, и эдак.
Смотри, - говорю я сам себе, - какие они всезнающие, как умно всё объясняют, как ловко маневрируют, как уделывают всех этих ватных западников... У кого еще такая бойцовская хватка, воля к победе? Ты же любишь спорт, силу – ну так чего? Любишь и сам покрасоваться перед публикой, прикинуться кем-то по ситуации – то чутким сострадальцем, то супер-крутым, – сам не жалуешь всех этих упакованных критиканов, штатных зубоскалов… – И все равно не трогает. Нет ни капельки от былого воодушевления, не ловишь уже, как стенограф, каждое их словцо…
Пробовал и наоборот: смотри, какие они обманщики, как явно всё под себя загребают, хитрят, блефуют – ты же видишь весь этот спецтеатр… – Но и тут бесполезно. Нет больше ни возмущения, ни всяких там подколочек, даже простенькой иронии не осталось... Только и знаю в ответ: «Без комментариев».
Сижу у телевизора с каменной маской, так что иной раз даже супруга пугается, трясет за плечо. «Ты чего застыл? – спрашивает. – Тебе что, плохо?»
И просто зависть берет, как кто-то там до самых желтых седин восторгается, преклоняется, хочет прильнуть к ним, или, напротив, негодует из сетей, язвит, насмешничает... – Молодцы! – что тут скажешь? Не пропал еще комсомольский огонь! А я, выходит, уже спёкся.
Слышал, что вроде в Северной Корее успешно от такого недуга лечат, в Туркмении есть специалисты… Может, и в самом деле махнуть туда, зарядиться?
Даже не знаю, что и придумать, как эту чувствительность гражданскую в себе возродить. Все-таки столько эмоций всегда было связано с ними, помню, в юности даже портрет Горбачева на Первомай со сложными чувствами нёс – и вот полный штиль, что в плюсе, что в минусе, всё пофигу.
Неужели и впрямь – старость?