Воскрешение

Теща рассказывала мне.

Бабушка моя по отцовской линии, в преклонном возрасте, где-то под девяносто было ей, в 1942 году умирала три раза.

В январе или феврале, уже не помнится, знаю только, что зима была, пожаловалась, что ей плохо, прилегла отдохнуть и не поднялась больше. Особо ничем не хворала, управлялась по хозяйству.

Ну, решили, что время пришло, сколотили гроб, обмыли тело, одели, пригласили родных, близких и знакомых проститься.

И вот один из хуторян засомневался, что она умерла. Не было у покойницы бескровного лица, какое бывает у умерших. Он подошел и поднес зеркальце к носу бабушки. Зеркало запотело.

В больницу нужно было ехать в район, а в хуторе был только фельдшер. Пригласили фельдшера.

Он сделал ей какой-то укол и она открыла глаза. Родственники заплакали от счастья, другие стали креститься. Не каждый день случается, чтобы покойник воскресал, будучи в гробу.

Отвезли бабушку в больницу. Подлечили как могли. Вернулась в родные пенаты. Продолжала возиться по хозяйству: кур накормит, картошку посадит.

В конце лета опять вот также прилегла отдохнуть от дел и опять не встала. Решили, что сейчас-то уж точно время пришло. Тем более что после зимнего воскрешения она как бы состарилась: прибавилось морщин, ходила с палочкой, ссутулившись – возраст брал свое.

И снова та же история. И снова больница. И снова неумирающая бабулька в строю. Кашеварит, стирает, прибирает. На здоровье не жалуется. Занедужит – отлежится, попьет настоев из только ей известных трав и семенит по хутору с палочкой, то в магазин, то по другим делам.

И только в конце осени, когда уже отлистопадило и начали спускаться занудливые сеющие дожди, она и вправду преставилась.

Хоронили скромно. Война. Поставили на могильном холмике ничем не выделяющийся сосновый крестик.