До того момента, пока я, сугубо городской житель, не объелась всеми прелестями деревенской романтики, я не подозревала, что купание в бане можно сравнить только со спасением жаждущих в знойной пустыне.
Надо заметить, что в деревне, где мы с дочкой гостили, баня была не у всех. Возможность соблюдать элементарную гигиену зависела прежде всего от доброго настроения счастливого владельца и рачительного хозяина сего божественного заведения.
Изредка, наверное, под влиянием каких-то звёзд, городские гости всё же приглашались хозяевами в баньку.
Когда это случалось, моя вера в Бога укреплялась и очищалась вместе с моим помытым и благодарным телом.
Я всегда смотрела на свою трёхлетнюю дочку Любочку с восхищением, удивляясь её способности быть радостной уже с утра.
Её настроение не зависело от того, - чистой она легла вечером спать или брякнулась в кровать вместе со всеми следами уходящего дня.
Любаша не парилась по таким пустякам.
Серьёзный детский вопрос «Для кого поют лягушки и где уши у кузнечика?» был для неё намного важнее, чем какой-то пустяковый взрослый, типа «Где бы тут помыться?».
И вот нам с дочкой в очередной раз несказанно повезло, - нас любезно пригласили в настоящую деревенскую баньку!
Дело было вечером. В тех краях в августе ночи уже прохладные, а к девятому часу темень нахлобучилась уже такая, что хоть глаз коли.
В предбаннике, при тусклом свете единственной лампочки, мы готовились к этому долгожданному банному таинству. Запах распаренных веников и каких-то трав дурманил и завораживал.
Я сняла с Любаньки одежду, усадила её на лавочку. Разделась сама и буквально на несколько секунд отвернулась от дочки, чтобы найти какие-то крючки на стене и повесить одежду. Не нашла… Ну и ладно! По ходу дела заглянула в баньку, откуда меня обдало горячим, ароматным паром.
И с приглашением: «Ну, пойдём, Любань, мыться!»- повернулась к дочурке.
Лавочка была пустая. Приглашённая словно испарилась. Тяжеленная дверь предбанника была слегка приоткрыта и дочка, воспользовавшись тем, что я ненадолго отвлеклась, тихо совершила побег в холод и темноту, просочившись в эту небольшую щёлочку.
Помылись, называется!
Я, недолго думая, рванула из бани в чём мать родила.
По моему «ню» незамедлительно запрыгали огромные мурашки от ночного холода.
В темноте я не видела своей беглянки. Ужас сковал меня от макушки до пят, коварно рисуя в воображении, что и как могло сейчас происходить с моей кровиночкой.
-Люба, Любочка, где ты?- орала я как полоумная, несясь по двору на почти деревянных ногах.
Меня трясло от холода и страха за дочку. Я пробежала весь длинный хозяйский двор, Любашки нигде не было…
Неожиданно в ночной тишине за распахнутой калиткой раздался заливистый и громкий лай собак. Я рванула туда. И только там, посередине пыльной просёлочной дороги, обнаружила свою малышку-голышку, испугавшуюся бездомных уличных собак.
Я изо всех сил сграбастала Любашу, обессилев от волнения и ошалев от радости. Какое-то время мы стояли, обнявшись и дрожа от холода, совершенно голые и абсолютно счастливые.
Мне уже не нужны были ни баня, ничто-то ещё, казавшееся в другое время очень важным и значимым. Главное, - мы были вместе!
-Любань, ну чего ты убежала? - спросила я беглянку.
-Я думала, там Бабайка зивёт. И она меня скусать хоцет.
Вот ведь как! Для взрослых пойти в баньку благое дело, а для маленького человечка это всё равно, что сходить к Бабайке в гости.
Я попыталась представить себе, что видела и как ощущала происходящее моя дочь.
Пока я, в предвкушении несказанного парного удовольствия, готовила её и себя к таинству омовения, Любаша, ни разу в жизни не бывавшая в деревенской бане, смотрела по сторонам разинув рот.
Старые бревенчатые стены, почерневшие от влаги…
Странного вида веники и какие-то посудины, которые мама называла «шайками»…
Тусклая, ничего не освещающая лампочка под потолком…
Извивающиеся на стенах страшные тени…
Незнакомые и непривычные запахи…
Испугаешься тут поневоле!
Ну, о чём ещё могла думать маленькая городская жительница кроме Бабайки?!
Она была уверена, - именно здесь и живёт эта страхолюдина…
Любаша, обняв меня, снизу вверх смотрела мне в глаза. Она словно ждала ответ на свой очередной простой, не высказанный в слух вопрос: почему вы, взрослые, такие странные?
Почему её мама не видела всего того, что видела и чувствовала она сама?!
А действительно, - почему?
Потому что выросла? И с высоты своего роста уже не замечала Бабайку? Хотя, ко мне это не должно было относиться. Мой рост даже сейчас, по прошествии многих лет, не превышает полутора метров. Я маленькая, хоть и взрослая.
И видеть то, что видела дочь я была просто обязана!
С тех пор прошло много лет.
Наши давнишние приключения с Любашей не прошли даром. Для меня это была серьёзная наука…
Я сейчас уже бабушка при чудесном маленьком внуке.
Он считает меня самым большим другом, с которым можно поиграть в футбол, вместе поваляться в снежном сугробе или пошлёпать босиком по лужам после дождя.
Но, самое главное, мы вместе видим Бабаек и воюем с ними. Знаем, где живёт Баба Яга, и почему у неё нет детей. Точно выяснили, кто такая Шишига, и любит ли она играть в компьютерные игры.
Вопрос наличия ушей у кузнечиков и копыт у зайцев тоже прояснили.
На очереди извечные философские темы: - откуда берутся дети, и как сможет выбраться на волю головастик, плавающий в бутылке с водой после того, как превратится в лягушку…
Я научилась видеть, слышать и ощущать тоже самое, что и внук.
Я стараюсь отвечать на все волнующие внука, неожиданные и смешные вопросы.
Мы вместе с ним живём сейчас в его маленьком мире.
И я стараюсь потихоньку, осторожненько вести его за руку в другой, взрослый мир, в котором ему ещё только предстоит жить.
Где нет Бабаек, Шишиг и прочей нечисти.
И где банька – это удовольствие.
Знали бы вы, как это здорово!