Все события вымышлены, но на чем-то явно основаны.
В забытом богами всех религий и всея пантеона городишке, в графитово-серой комнате жил наш замечательный герой – Котовский.
Комната то была странная: будто косорукий автор ее самолично простым карандашом начертил, а затем, бессовестно плюнув на эстетику, еще и растер засаленным рукавом. Посередь – костер, по углам – горы мусора. Ходили легенды, что Котовский по разным кучкам своего дражайшего хлама безошибочно определял стороны света. А еще - перемены погоды. Схема простая: если одна кучка начала подозрительное шевеление, значит, в атмосфере потеплело, и в мусоре зародилась новая жизнь.
Хозяин мрачного обиталища, как всегда, сидел у костра, покуривая чайные листья. В жизни его ничего не происходило лет уже эдак… А черт его знает, честно говоря. Как тут года посчитаешь, если за все существование Котовского понедельник так ни разу и не сменился чем-нибудь повеселее? Впрочем, у героя иногда появлялись новые соседи – жирные рыжие тараканы и красноглазые юркие крысы. Но долго не протягивали даже столь неприхотливые твари.
С тараканами вообще приключилась забавная история. Нашли усатые, как им казалось, чуть ли не землю обетованную. Условно прозвали прибежище Котовского «Самая рейдоненавистнически-активная человечня» (сокращенно С.Р.А.Ч.). И, действительно, первое время жили-не тужили. (Котовский или обладал зрением «минус от минуса», в упор не видя очаровательных соседей, или решил, что такова судьба, и противиться ей – все равно что танцевать канкан, стоя по ляжки в зыбучем песке). Через время начали они болеть. Жаловались на мигрени, слабость и тошноту от жизни. Даже умирать начали - да не просто, а целыми колониями.
Когда информация о массовом падеже тараканов дошла до СМИ, приехала на место событий самая известная репортерша из главного города ПонтыНе. Звали ее Зинаидой Баянской. (Аудитория почему-то считала, что с новостями она чутка запаздывает). Сняла Зинаида сюжет, враз поднявший рейтинги родного телеканала. Люди его до сих пор помнят. «Тараканья чума! Что стало причиной мучительных смертей братьев наших мал-мала-меньших?! Вокзалы, сквалыги, обследования!». После этого, правда, шептались о сумасшествии репортерши. Дескать, пошатывалась она на ветру, в перерывах орала неблагим матом и вела себя «не в соответствии с серьезностью ситуации». Сюжет же вышел вполне приличным. Вот только из-под строгой блузки Зинаиды настойчиво проглядывала видавшие виды широченная тельняшка с начесом. (Где и как Баянская провела выходные, история предпочла умолчать).
Вслед за акулами пера и топора приехали наконец узкоспециализированные ветеринары. Брали у несчастных насекомых кровь из лапок (всех шести) на анализ. Так мировые ветеринария и медицина получили бесценные данные о неисследованном ранее заболевании, вызываемом ВЗК (Вирусом занудства Котовского).
Кстати, по слухам, некоторые рыжики, переболев, все-таки остались в живых. Они, временами до отвала нажираясь забродившими ягодами и фруктами, начинают учить младое тараканье поколение. Глянет такой тертый жук микроскопическими глазками на одного из тысячи сыновей али племянников, разобьет о голову свою горемычную маленький флакончик какого-нибудь «Раптора» и философски изречет: «Что ты о жизни знаешь, малец? У тебя вон мелок под усиками не обсох еще. А я такое видел… Не дай тараканий бог никому».
По крысиную душу пока не являлись ни светилы науки, ни дятлы клавиатуры. Однако прямо сейчас Котовский со сдержанным любопытством наблюдал, как серая семейка полным составом задумывает совершить ритуальное самоубийство через повешение на хвостах друг друга. Столь хитрое сплетение тел Котовский последний раз видел в «Человеческой многоножке». Увы, у депрессивных, похудевших и всклоченных крыс ничего не получалось.
Котовский глянул на огонь – тот готов был затухнуть. Герой решил подбросить в пламя немного загадочных безделиц, приносимых ветрами из внешнего мира. Были тут обрывки каких-то записок, ошметки спасательных кругов и обломки деревянных лестниц. Нашел узник комнаты даже амурную открытку от «Томной незнакомки из твоих снов». Атомная женщина всерьез писала о том, что «Сгорает в пламени любви, мучась от светлых чувств к своему КОТИКУ». Котовский перечитал и, помечтав о теоретической горючести куска картона с таким "обжигающим" текстом, подбросил до кучи. В воздухе ощутимо запахло ванилью и жженым сахаром. Аромат из тех, от которых слипается.
Немилосердный ветер задул жалкий костерок. «Темно», - без особого энтузиазма рассудил Котовский и снова закурил.
А автор рассудил, что у каждого из нас чего-то нет. У Котовского, например, «нет выхода из этой проклятущей графитово-серой комнаты». А у комнаты нет стен.
