Ренеа что-то тихо напевает, хлопоча на кухне, Карадек храпит в кресле-качалке возле камина, а я пишу отцу Даниелю письмо и всё время ловлю себя на мысли, что в каждой фразе прощаюсь с ним.
"Прошу тебя, Даниель, поклонись от меня могилам крёстной и Жоржа, и отцу Марку мой нижайший поклон. Столь дорогих людей, как вы, мало было в моей жизни. Знаю, что скоро встречусь с ними, в мире ином. Не огорчайся и не плачь обо мне, всё, что мы успели посеять - даст свои всходы. Значит, жизнь не кончается, ведь любовь - субстанция вечная, и для неё нет преград. Мы продолжаем жить даже тогда, когда бренная плоть сливается с землёй."
На часах около десяти, лампа чадит, видно, керосин нечистый. Возле неё кружится неизвестно откуда появившийся мотылёк.
Мирабель!.. Я не видел её уже трое суток. Тоска наполняет душу, и хочется всё бросить и бежать к ней как прежде, но не могу. Слаб. Карадек не спускает с меня глаз, даже сейчас его храп просто создаёт иллюзию крепкого сна, стоит мне пошевелиться, и один глаз тут же приоткрывается. Он следует за мной повсюду, просматривает мои бумаги, залезает в мою почту и всё время что-то вынюхивает, словно ищейка. А этот голос, мгновенно переходящий на визг и полное отсутствие слуха?! Даже на службах он делает всё, чтобы вытеснить меня на задний план и продемонстрировать своё превосходство. Что ж, прекрасный повод потренировать своё терпение. Бог проверяет меня на смирение, и я не разочарую его, буду как агнец безгласен. Верю, что однажды ОНА придёт и освятит хранилище пустое, ведь без неё я теряю само желание жить.
Утро солнечное, но холодный ветер пробирает до самых костей. Быстро преодолев расстояние от дома до храма, спасаюсь в священных стенах. Карадек запыхался, поспешая за мной. Его тучное тело с трудом взбирается по ступенькам. Значит, ещё есть порох в пороховницах, и даже недуг не властен надо мной, когда я иду с надеждой хоть краешком глаза увидеть светоч моих очей. К исповеди несколько человек. Облачаюсь и спешу к ним, чтобы занять исповедальню. Только там я свободен от пристального внимания новоявленного опекуна. Обретаю умиротворение и покой в единении со Спасителем, отпуская с любовью грехи кающихся.
- Властью Его, данною мне Церковью, разрешаю тебя от всех грехов твоих, во Имя Отца и Сына, и Святого Духа... - через решётку я стараюсь не смотреть, чтобы не смущать людей. Тайна исповеди неприкосновенна: грешник обращается к Богу, мы же просто сосуды, благодать изливающие, и созданы, чтобы прощать.
Знакомый аромат её духов окатил меня сладостной волной. Звук голоса моментально проник в сердце и отозвался нежным трепетом по телу.
- Последний раз я была на исповеди около полугода назад, и с тех пор премного согрешила...
Я поднял взгляд, чтобы увидеть её хоть на мгновение, но решётка в окошке, разделяющая нас, позволяла разглядеть только глаза, в которых я моментально утонул на веки вечные.
- Моя запретная любовь к человеку, который никогда не сможет мне принадлежать, заполнила всё моё естество. И я готова жизнь отдать за короткое мгновение взаимного счастья с ним.
Что я мог сказать?!
- Я здесь, отец, чтобы просить у Вас совета, что делать мне и как поступить. Возможно, ради нашего общего блага, я должна покинуть эти края?
- Нет, ради Бога, нет, он умрёт без Вас... - мой голос сорвался, и кровь ударила в голову. Я покраснел, испытывая чудовищные муки совести, ведь отвечал ей сейчас не священник, а человек.
- Как же быть, если я не могу без него?
- Приходите на службы. Бог даёт нам силы преодолевать искушения, принимайте святое причастие и Господь даст Вам благодать умиротворения, - а после, совсем тихо, я добавил, - простите, что не могу прийти, чтобы утешить Вас, Мирабель, за мною непрестанно следит небезызвестный господин. Если бы Вы только знали, как много бы я отдал, чтобы быть подле Вас...
Зазвенел церковный колокольчик, извещающий о начале богослужения.
- Вам нужно идти...
- Отпускаю все грехи твои и молю Бога о милосердии, во Имя Отца...
Я вышел из исповедальни и увидел на мгновение её прекрасное лицо, влажное от слёз. Как хотелось её обнять, прижать к любящему сердцу, забыть о приличиях, отказаться от всего и броситься к её ногам... Но я ушёл, чтобы переодеться к служению. К счастью, Мирабель послушалась совета и осталась на литургию. Уже не огорчало, как бесцеремонно Карадек заслонил собой алтарь и свёл моё участие до уровня диакона. Я смотрел на неё и забывал обо всём на свете, этот голос ещё звучал во мне, и горькое счастье нашей взаимности наполняло сердце мучительной негой. "Прости нас, грешных, Господи, и помилуй, ибо безгранична милость Твоя и любовь Твоя всепрощающая. Искуплю все злодеяния мои, только ЕЙ помоги, яви Твоё милосердие и избави от наказания. На Тебя уповаю, Тебе доверяюсь, и всё отдаю в руки Твои..."
Спасибо!