Используя материалы из новых интервью с Джексоном, другими кинематографистами и многими звездами фильмов и снабдив книгу предисловием неподражаемого Энди Серкиса, Иэн Нейтан переносит нас в Средиземье, чтобы заглянуть через плечо режиссеру, пока тот творит невозможное и незабываемое, доказывая, что в кинематографе возможно «всё, что вы только можете себе представить».
Каннский кинофестиваль всегда был другим миром. На десять суматошных майских дней туристическая мекка заполняется всевозможными кинематографистами: звездами, режиссерами, продюсерами, дистрибьюторами, прокатчиками, публицистами, журналистами, агентами, нахлебниками, подражателями, прохиндеями, зеваками и папарацци, имя которым — легион. Все они пытаются привлечь к себе внимание в лучах весеннего солнца. Здесь на суд выносятся фильмы и репутации. Вся индустрия предстает в парадоксальном свете: великое искусство смешивается с вопиющей голливудщиной, а дорогущие яхты покачиваются на лазурных волнах. На ежегодной кинематографической сходке на Лазурном берегу деньги борются со славой, поглощая целые отели. Все непомерно дорогие переполненные отели, стоящие, как свадебные торты, на набережной Круазет, — «Гранд», «Мажестик», «Карлтон», «Мартинез», «Нога-Хилтон» — сдают свои фасады под аляповатые билборды будущих голливудских блокбастеров. В 2001 году внимательные заметили бы, что в городе не было ни единого постера «Властелина колец»:
«New Line» ждала подходящего момента для своего выхода. Я делил с коллегой апартаменты, которые находились двумя этажами выше пекарни на Рю-дю-Канада. Должно быть, маленькую квартиру с двумя спальнями, кухней, ванной и гостиной не
красили со времен Хичкока. Замок был таким замысловатым, что и волшебника свел бы с ума. Мне предстояло провести в городе пять дней — это довольно долго: журналисты, которые выдерживают весь период фестиваля, обычно возвращаются с него осунувшимися, как назгулы. Шла череда показов, встреч и коктейльных вечеринок, на которых студии расхваливали свои творения, как продавцы солнечных очков на набережной, но 9 мая я прилетел в Ниццу и отдал огромные деньги за такси до Канн с единственной целью.
Я приехал посмотреть обещанные двадцать шесть минут из «Властелина колец» и взять интервью у Питера Джексона и некоторых актеров фильма в таинственном Шато-де-Кастельерас, которое, судя по карте в моем путеводителе, находилось на вершине небольшого холма в двадцати пяти минутах езды от главной сцены фестиваля. В этом прекрасном месте также планировалась роскошная вечеринка. Увидеть лицо Фродо и черное наречие Мордора можно было только на круглых приглашениях — если, конечно, вам посчастливилось заполучить одно из них. В Каннах приглашения на всевозможные гулянки служат показателем социального статуса, и ни одно из них никто не хотел раздобыть так сильно, как приглашение на вечеринку «Властелина колец», запланированную на 13 мая. Если бы сотрудники «New Line» не были так заняты подготовкой к мероприятию, возможно, они заметили бы, что их трилогия вызывает немалый интерес. В те дни Новая Зеландия была очень, очень, очень далеко. И все же
Джексон и раньше бывал в Каннах. Впервые он приехал на фестиваль в 1988 году с картиной «В плохом вкусе». Тогда все было гораздо проще, а безработный режиссер по-прежнему жил с родителями. В тот год мир впервые познакомился с энергичным стилем Джексона, который также надеялся найти финансирование для «Живой мертвечины». Через четыре года он вернулся в Канны со своим «шедевром». Когда в 1994 году в Каннах не нашлось подходящего окна для «Небесных созданий», он временно обратился к Венецианскому кинофестивалю, который проходит в конце августа.
Стоит пояснить, что на заре карьеры Джексона Канны были ценны не столько самим фестивалем с красными дорожками и официальными приемами, сколько возможностью проникнуть в бурлящее подполье кинорынка, где всевозможные фильмы продавались дистрибьюторам со всего света. Показ фрагмента «Властелина колец» тоже был неофициальным — устраивая это мероприятие, студия просто пользовалась возможностями ежегодного фестиваля, на который съезжались дистрибьюторы и журналисты из разных уголков планеты.
Тем не менее оно полностью затмило официальную программу — в тот год ее открывал модный мюзикл База Лур-мана «Мулен Руж!», а «Золотую пальмовую ветвь» получил фильм режиссера Нанни Моретти «Комната сына», в котором речь шла о семье, переживающей трагедию. Подготовка фрагмента к фестивалю стала смелым делом. Им пришлось поспешить со спецэффектами и записью саундтрека Говарда Шора. Но теперь Джексон видел, что «New Line» хочет «анонсировать фильмы неоспоримым образом».