Начало «На таёжном кордоне»
Утром ветер перестал гнать озёрную волну, я распаковал свою маленькую лодку, накачал её воздухом, но глава кордона, увидев хлипкую посудину, хмыкнул и предложил не торопиться:
- Завтра вернёмся с зимовья, подброшу на моторе. Успеешь ещё наплаваться на своём тазике. А сегодня сходи в урочище, порыбачь. Там под водопадом хариус отменный.
Лучшего предложения, чем быстро преодолеть часть пути без риска и физических усилий, желать было невозможно, и я без колебаний согласился. «Нормальные, отзывчивые люди, ну а разногласия бывают в любом коллективе», – думал я об обитателях кордона, пробираясь вдоль речушки и радуясь предложенной оказии. Хотя подсознательно понимал, что причиной хороших дум были мысли не об оказии, а предчувствие расставания с кордоном: те отрывочные сведения, которые успели затронуть сознание, были словно ненужный кирпич в рюкзаке…
На кордон я вернулся под вечер и бодро выкрикнул:
- Народ, выходи трапезу готовить!
Однако никто не откликнулся на призыв. Я походил по территории, заглянул в летнюю кухню, в баню – нигде никого. Это меня обескуражило, ведь уйти с малышкой Люся не могла, а уйти без неё – тем более. Я зашёл в инспекторскую избу, пригляделся и, увидев в ворохе постельного белья на широкой тахте мирно спящую девчушку, успокоился.
«Странно, – размышлял я, подходя к берегу, – ни Люська, ни Толян вроде бы никуда не собирались, а как в воду канули». Зайдя на небольшой дощаный пирс, обнаружил, что привязанной к нему дюралюминиевой «казанки» нет. «Может, поплыли сеть проверить?» – глянул я в ту сторону, где плавали по поверхности воды пенопластовые буйки. Потом внимательно оглядел доступную обзору гладь озера, но лодки нигде не заметил. В полном смятении вернулся в летнюю кухню, вспомнив, что там висит на гвозде бинокль. И только теперь заметил под столом опрокинутую литровую бутылку из-под водки, остатки какой-то закуски на столе, смятые окурки, рассыпанные сухари.
Всё стало понятно.
От кухни хорошо просматривалась акватория водоёма и я, настроив чёткость изображения в бинокле, сразу же заметил под противоположным берегом дюральку. На фоне обширного озера, обрамлённого крутыми откосами, она выглядела затерянной и напоминала обломок кораблекрушения. Я попытался найти какое-нибудь объяснение этому факту на дальнем берегу, но и там признаков жизни не обнаружил. В хаосе мыслей возник холодок тревожного предположения: «А вдруг утонули по пьянке?» Но тревога оказалась преждевременной: вновь сосредоточив взгляд на лодке, я увидел над её бортом очертание распрямляющихся человеческих фигур.
Я успокоился, опустил бинокль и хотел уже покинуть наблюдательный пункт. Однако близились сумерки, и поэтому ещё раз взглянул на «мореплавателей», надеясь, что они протрезвели и гребут к кордону. Лодка не сдвинулась с места, а вместо двух фигур виднелась одна. Я повертел настройку окуляра, напряг зрение и скорей догадался, чем разглядел, что шевелящийся силуэт состоит из двух слившихся тел. До меня вдруг дошло, что непонятное ранее исчезновение двух людей связывает не только бутылка водки или совместное плаванье. На моих глазах происходило то, что во все времена называлось прелюбодеянием. Я вновь забеспокоился: «Если сейчас вдруг вернётся егерь… не дай Бог!..» Настроение резко испортилось, как будто шёл я по набитой таёжной тропке и вдруг увяз в трясине. Мне стало ясно, что клубок взаимоотношений на кордоне нарастает, как снежный ком.
Я не знал, как себя вести, когда вернутся «пропащие». Сделать вид, что ничего не произошло? Но вызывающие следы «дружеской» попойки на кухне, демонстративное поведение отметали вариант «косить под дурачка». И я решил уйти от вечернего общения, надеясь, что выручит старинное правило «утро вечера мудренее». Я не стал ждать, когда казанка причалит к пирсу, ушёл в гостевую избу и, чтобы не видеть возвращения блудной пары, влез в спальник…
А утром, когда Анатолий начал было:
- Ты не говори про пьянку…, – я прервал:
- Сам же советовал не лезть в чужие дела… А ведь в случае внезапного возвращения егеря могли угодить под пулю.
- Я б не угодил. Моторы, снегоход, горючку – всё сюда братуха завёз… Люське, может, и перепало бы, так то её дела, сама подставилась… Так молчок?
- Отбываю я, не волнуйся. Тебя партнёрша сдаст при каком-нибудь скандале.
Разговаривать не хотелось: от участников вчерашнего происшествия хотелось отстраниться, как от дурного виденья, и я ушёл на берег озера.
«Прав Димка, не подарок эта компания, – размышлял я, – нормальные люди при первой же возможности не пойдут на такое. Как они теперь будут смотреть егерю в глаза?» Я не раз наблюдал измены в городе, но там пары разводила служба, работа, на которые сваливались и шероховатости отношений, и охлаждение чувств. А тут, когда изо дня в день всё на виду… В таёжном коллективе личных отношений не скроешь, появятся подозрения, возникнут разногласия, негатив от которых будет накапливаться. Тайга умеет хранить тайны от посторонних, но внутри неё всё выходит наружу, становится явным…
В скрежет гальки, вызванный шагами, затесался посторонний звук. Я остановился, прислушался и распознал в нём гул мотора, а через несколько минут у дальнего мыса на водной глади показались едва различимые буруны от лодок. Я обрадовался и быстро вернулся к избам. Предчувствие свободы от неприятного окружения облегчило душу, и я опять примирительно подумал, что раз наука считает людей потомками обезьян, то и атавизм в их поведении неизбежен. Да и альтернативная библейская родословная от Адама ведётся от греха. Некуда людям деться, обложили…
Лодки причалили к пирсу, и инспектор сразу принялся снимать моторы, выгружать поклажу.
- Что-то кости ломит, видать опять заштормит, надо подготовиться, – пояснил он.
Меня обеспокоила явно наметившаяся задержка отъезда, и я напомнил:
- Сегодня же штиль, а ты обещал подбросить.
Тот на миг застыл, вспоминая своё вчерашнее обещание, но решения не изменил.
- Говорю же, крутит всего, да и бензина мало.
В один миг с меня слетело благодушие, я ощутил себя пленником, а красота озера, обрамлённого крутыми склонами плато, вмиг обесцветилась. Кордон же, где несколько дней назад я обрёл пристанище, будто оказался местом заточения, ограждённым невидимой колючей проволокой. Возникла острая потребность вырваться из него. Я молча повернулся и пошёл к гостевой избе, где находились личные вещи, жалея о своей доверчивости и о двух потерянных днях.
Я не представлял, как теперь оставаться в одном пространстве с обитателями кордона хотя бы ещё на одну ночь, да и ожидание следующего утра теряло смысл из-за возможного ухудшения погоды. И хоть день перевалил на вторую половину, я принялся распаковывать надувную лодку, намереваясь отплыть не медля. Но накачать её не успел. Дверь гостевой избушки распахнулась, и в проёме появилось Юля.
- Собрался сам плыть? Не спеши, я сейчас попью чаю и отвезу тебя до другого зимовья где-то в твоей стороне. Правда, я там ни разу не была, но Иваныч говорит, что его видно с воды.
Снова, словно по взмаху волшебной палочки, всё изменилось – всё-таки егерь сдержал слово. Скорое предчувствие воли зачеркнуло недоброжелательные мысли, и я удивился даже переменчивости своего настроения, мысленно сравнив его с колебаниями маятника. Я быстро увязал распакованную лодку, отнёс вещи на берег, вернулся к летней кухне и попрощался с хозяином кордона…
Как только избы скрылись за первым мысом, Юля вдруг сбавила обороты мотора и, округлив глаза, выплеснула рвавшиеся наружу эмоции.
- Ой, что здесь было! – воскликнула она, намереваясь таким образом вызвать меня на откровенность.
- Откуда тебе известно, что было, если тебя не было?
- Успели рассказать, – уклонилась она от ответа.
- Знаешь, я ни в чём не участвовал, а чужие секреты мне не интересны. Да и того, что сделано уже не переделаешь. Важно, чем это закончится.
- Это Люська, стерва, подставилась, – невольно выдала Юля рассказчика этой фразой. – Привыкла в городе к клиентуре.
- В связке баба-мужик участников двое, а не кто-то один.
- А что Толяну оставалось делать после отсидки? Там девок не было. И говорят же, если сучка не захочет…
- Тебе виднее. Кстати, сама-то чего одна?
- Кто тебе сказал?
- На кордоне из-за недостатка собеседников каждый высказывается, по большей части, не о своих проблемах, а о чужих, – ушёл я от ответа.
- Да, одна уже третий год. Но когда вижу вокруг алкашей да торчков, нет ни малейшего желания с кем-то связываться.
- Опыт подсказывает? Мне говорили, что у тебя был кто-то из воровских авторитетов.
- Вот суки! – вспыхнула Юля негодованием. – Сами во сто крат хуже… Димка свою семью обворовывал, Иваныч – страну, Толян – прохожих… а мой кем бы ни был, а меня любил и словами не бросался.
- Так и на кордоне двое в зонах побывали. Значит, знают, что почём.
Юля молчала, и вдруг как-то не всклад, по-женски, выпалила:
- Какова власть, таков и народ. Только там гребут по-крупному, а другим остаётся тырить мелочёвку.
Потом хмыкнула, и кратко охарактеризовала только что упомянутых субъектов, добавив к ним и своего недавнего обидчика:
- Толян – джентельмен удачи, только крутым братом и спасается, Иваныч вроде при делах, но смотрит на всё из своей древности, да и нравом не по мне, а Димка – одно слово – торчок, хотя смазлив. Явно девки к нему липли, вот и скурвился…
- Так всё ж меняется.
- Внешность, вон, с годами меняется, и всё равно узнать можно, а нрав, как вино, с возрастом только крепнет. Его не изменишь.
- Вот причина твоего одиночества! – произнёс я, не сомневаясь. – Верна ты образу, как сказочная царевна. Только ведь образ одного человека не наденешь на другого. Надо спуститься с небес на землю.
- Не к кому спускаться. Что здесь, что там, – махнула она рукой на прежнюю жизнь.
- А как здесь-то оказалась?
- По случаю. Да и тяжко в городе одной, на природе полегче…
Она добавила обороты мотору, заглушив разговор и давая понять, что ковыряться в её душе незачем и говорить больше не о чём.
Лодка мчалась по озеру, гладкому как зеркало, в воде отражались берега с перевёрнутыми лиственницами и плывущими под ними облаками. Казалось, что лодка мчится по тонкой грани между двумя мирами, и нет между ними никакой разницы – похожи как две капли воды. Эта наглядность сходства перевёрнутого отражения с явью напомнила мне мираж. Я поймал эту мысль и усмехнулся тому, как образ двух миров схож с действительностью. Люди, живя в материальном мире, с лёгкостью поддаются заманчивым иллюзиям, и души их попадают в перевёрнутый психологический мир, выкарабкаться из которого так же сложно, как и телу, которое вдруг оказалось бы посередине обманчивого озёрного отражения.
Совсем недавно, здесь на Дзене, я прочитал, что давнее предчувствие меня не обмануло – егерь с супругой без вести пропали. Об этом случае рассказано в статье Заполярных Заметок «Таёжный робинзон» и MotoAstro «Дюпкун… бытие заполярного робинзона». Оттуда же взяты и фотографии для этой публикации, имена персонажей в ней изменены.
Благодарю всех за прочтение, и всем – здравия.