Ее знали все. И в районе, и в городе. Она была тем айсбергом, который пускает ко дну «Титаники» на завтрак. Она была непотопляема.
Фаина Атамановна работала в городских СМИ со времен, когда вашего покорного слуги еще не было даже в проекте. Собственно, она и была олицетворением провинциальной журналистики – бессмысленной, беспощадной и склонной к безрассудству.
Когда я пришел в районную газету, Фаина Атамановна работала корреспондентом в городской муниципалке уже 30 лет и глубоко переживала климакс. При этом она не забывала свою бурную молодость и продолжала накатывать так, что 20-летние раздолбаи вроде меня диву давались: как в эту милую бабулечку 145 см от пола влезает столько водки?!
Атамановна начинала пить незаметно, никого не трогая и практически не показываясь на глаза окружающим. Однако из-за следующих стадий ее запоев в редакции муниципалки назначали дежурного по Атамановне, который должен был не просрать упустить момент перевоплощения этого тихого гнома со спицами и пряжей в монструозную похотливую старуху.
В такие моменты ее боялись все. То есть, абсолютно все. В периоды запоя Атамановна не прекращала выходить на работу: она посещала городские планерки, ездила на рейды с милицией, заходила на общественные советы, брала интервью. И каждый раз она могла между делом ляпнуть про кого-то из первых лиц города такое, что краснеть приходилось и редакции, и администрации.
Если дежурный по Атамановне успевал просечь перевоплощение, то тут же докладывал об этом главреду. Тот звонил в пресс-службу ***ской администрации, а оттуда предупреждения шли уже всем городским службам, в федеральные и надзорные органы. Остановить Фаину в желании служить журналистике был не в силах никто. Поэтому пару недель в городе было тихо: на думах не обсуждались бюджеты, в милиции сворачивали спецоперации, а заместитель главреда, вычитывающая тексты нашей героини, уходила на больничный. А потом Атамановна внезапно жаловалась на схвативший ее гипертонический криз и неделю проводила в больничке под капельницей. Город оживал…
Зиждилась непотопляемость Атамановны на юношеской дружбе с тогдашней руководительницей муниципальной пресс-службы, а также длительным и крайне близком знакомстве с известным городским врачом деликатной направленности. Короче, Фаина знала все: кто, когда и с кем спал, сколько раз, при каких обстоятельствах, что при этом говорил, а чего недоговаривал.
Я с ней познакомился заочно в 2006 году, когда Атамановна праздновала юбилей. Тогда в муниципальной газете было решено посвятить ей поздравительную колонку. Но случился скандал. Текст поздравления виновнице торжества решительно не понравился, поэтому она решила написать его сама.
Прошло уже почти 14 лет с того момента, поэтому привести дословно эту квинтэссенцию авторской мысли я не смогу. Но один только пассаж «Фаина Атамановна одевается у лучших кутюрье ***ского района» до сих пор вспоминает вся журналистская тусовка области.
К слову, замглавреда решительно отказалась выпускать это творение в свет, да еще и на главном развороте. В итоге она уволилась по собственному желанию через пару дней…
В 2009 году, перейдя работать в городское частное издание, я столкнулся с Фаиной лично. В первый же день работы на новом месте. Я еще не знал, на что способен этот человек, иначе бы вел себя иначе…
Прекрасно помню этот момент. Как раз тогда был принят закон об обязательном перечне лекарств, которые должны быть в каждой аптеке. И мы вместе с нашим фотографом Оскарычем (он работал в СМИ чуть меньше, чем Атамановна и тоже все про всех знал. Но не пил, поэтому молчал) пошли в местную фармсеть, чтобы сделать заметку, как аптеки ревностно выполняют новое предписание.
Именно там я и наткнулся на Фаину. В то время я еще не оценил все преимущества желтых очков, поэтому носил голубые стекла. И вот, смотря на меня подведенными бирюзой глазами откуда-то снизу, эта обладательница шикарного синего платья с зелеными цветами (не иначе от кутюрье) с вызовом мне сказала.
- Между прочим, Михаил, в этом городе синие очки имеет право носить только один человек!
(вот загнула, почти как МакЛауд – «Остаться должен только один»)
Если бы я заранее знал все об Атамановне, то понял, что она со мной заигрывает, несмотря на почти трехкратную разницу в возрасте. Но, как уже писалось, я был юн, глуп и остер на язык, который не умел держать за зубами. Поэтому ответил.
- Фаина Атамановна, так мы же в аптеке! Давайте мы вам новые очки закажем, чтобы не было глупой конкуренции!
Следующие несколько секунд Фаина осознавала, что ей только что надерзили. А потом молча развернулась и ушла, оставив своего фотографа наедине с аптекарем и нами.
- Ну все, Мишка, не будет тебе житья, - Оскарыч, ухмыляясь из-под седых усов, похлопал меня за плечо и вышел вслед за Атамановной.
С того момента и на следующие несколько лет я стал для Атамановны главным врагом. Сначала у меня стали почему-то не срабатывать пропуски в администрацию, потом меня не хотели аккредитовывать на визиты всяких областных и федеральных випов. Чиновники соглашались разговаривать со мной только неофициально и без диктофона. Это все были последствия ее мести. Слава богу, что хоть деликатными заболеваниями я не страдал.
А затем я сменил цвет линз на очках, затем работу. И как-то все сгладилось. Атамановна до сих пор «на посту», пишет криминальную хронику и, хоть и реже, но все-таки жалуется на гипертонические кризы…