Набережная канала вела меня вдоль заброшенных заводских корпусов, похожих на развалины древнего замка, на запад, к заливу. Вскоре бокастые газгольдеры, зубчатые башенки, грубые в своей функциональности административные корпуса сменились безыскусными фасадами доходных домов и пустырями с царящей на них разрухой. Но даже они представлялись в висевшем с утра пасмурном мороке нарисованными и исполненными грустного очарования, словно выцветшая репродукция на стене детской комнаты в давно покинутой родительской квартире. Наконец канал закончился и уперся в мост через неширокую реку. Против моего ожидания, залива еще не было видно. За мостом стояла старинная церковь из темного кирпича. Церковь эта была, пожалуй, единственным украшением довольно неказистой улочки, обрамленной хозяйственными постройками и пыльными дворами. Дорога сворачивала вдоль реки налево к парку, и направо, к когда-то пахнувшей пережжённым зерном старой солодовне, но мой путь лежал прямо, через мост, на остров. Вскоре