Книга митрополита Сурожского Антония «Хаос. Закон. Свобода» - сборник бесед владыки, которые никогда ранее не издавались на русском языке, вышла недавно в издательстве «Никея». Предлагаем вам прочесть фрагмент из книги.
Мне кажется, в наши дни существуют две тенденции, более ярко выраженные, чем, скажем, в XIX веке. С одной стороны, есть люди, которым просто хочется получить удовольствие, приобрести опыт, приводящий их в доселе неведомый мир — более широкий и глубокий, более красочный и интересный, чем тот, в котором они живут. С другой стороны, есть люди, готовые дорого заплатить за то, чтобы войти в такой мир, но войти более творческим и бесповоротным образом. Здесь, думаю, важное слово — «бесповоротный». Творчество зависит от наших способностей. А то, что мы решаемся войти в этот мир бесповоротно, оборачивается усилием, подвигом.
Я сказал вначале, что грех, пристрастие есть состояние преходящее, которое требуется обновлять, начинать с нуля каждый раз. Подлинный мистический опыт — не краткосрочное переживание, не что-то, что случилось, умерло, к чему надо вернуться сначала. Подлинный мистический опыт — это открытие того, что будет приносить плод час за часом и день за днем.
Возьмем примером блаженного Августина: он открыл для себя Бога, и это был поворотный момент, который привел его на совершенно новый путь. Каждому, кто в жизни делает подобное решающее открытие, приходится перемениться. Он не может остаться таким, каким был. И затем первоначальный опыт становится чем-то иным: открытие Бога ведет человека к открытию себя самого и, вместо ожидания очередной порции услаждающего, приятного опыта, ведет его к жизни честной, трудной, к новым подвигам в совершенно другом состоянии.
Помню, однажды мне сказал кто-то, что влюбленность — состояние, ведущее к глубокому смирению. Что-то подобное есть в любом мистическом переживании. Когда ты любим, невозможно думать, что это нормально — разве что ты полон тщеславия, гордости, в конечном итоге глуп, если думаешь: «До чего же я хорош! Ничего удивительного, что меня любят!» Когда ты обнаруживаешь, что тебя кто-то любит, то чувствуешь смирение. Понимаешь, что любовь — нечто такое великое, драгоценное, такой невероятный, незаслуженный дар, что принять его можно только с благоговением. И тогда чувствуешь себя одновременно бесконечно малым и бесконечно великим, но не «значительным», не гордым, не тщеславным. То же самое случается, когда открываешь Бога.
Те люди, которые рассказывали о своем открытии Бога, описывали, как их охватило ощущение встречи с любовью, красотой, величием. Но они писали еще о том, что чувствовали побуждение жить так, чтобы во всяком смирении и верности быть достойными того, что они были взысканы, найдены и получили то, что им было дано.
Я хотел бы коротко передать, как говорит об этом святой Макарий Египетский. Будучи уже старым человеком, который знал Бога в молитве и строгой, подлинно подвижнической жизни, он пишет о том, что было с ним когда-то давно. Он говорит, что в нашем восхождении к Богу мы достигаем места, которое он называет (хотя это вне предмета нашей сегодняшней беседы) двенадцатой ступенью, и тогда вдруг в полном безмолвии всего, что нам принадлежит — тела, ума, эмоций, — мы оказываемся перед областью Божественной, встречаемся с Богом. В этот момент мы уже не владеем своими мыслями, чувствами или волей. Мы все — зрение. Мы смотрим всем своим существом, мы воспринимаем всем, что в нас способно воспринимать. Это состояние такой полноты, что человеку не нужно было бы ничего иного, кроме как пребывать в этом состоянии. Но мы обнаруживаем в этот момент, что Бог есть любовь, и мы не можем остаться в этом состоянии, видя из глубин Божественной любви, что другим тоже нужно это знание, а они им не обладают. И в тот момент, когда мы осознаем, что по любви готовы оставить свой трансцендентальный мистический опыт, который мог бы быть для нас жизнью и радостью и питал бы нас вечно, в этот самый момент Бог, Который есть любовь, приобщает нас жертвенной любви. Он отступает и сводит нас в область человеческую, и наш первоначальный опыт уходит.
В этом примере важно вот что: опыт, который мог бы наполнить всю человеческую жизнь, остаться самодостаточным навсегда, ведет человека к акту самоотречения. Человек открывает Бога, Который есть любовь, и не может остаться верным этому Богу, если не выразит делом свою любовь, то есть не пожертвует собой. Здесь прямая противоположность тому, о чем я уже говорил раньше, — поиску переживания, попытке его удержать, сохранить, не отпускать, если только возможно, все время его обновлять.
В пятницу, субботу и воскресенье, 24-го, 25-го и 26-го января, в Санкт-Петербурге состоятся три ярких встречи, посвященных митрополиту Антонию Сурожскому и его книге «Хаос. Закон. Свобода. Беседы о смыслах».