Партийность творчества была в СССР имитацией духовности искусства, точнее, пародией на неё. Эстетика не претендовала на высокий художественный уровень, конфликт между добром и злом из внутреннего мира личности был перенесён во внешнюю социальную среду. Это создало иллюзию, будто он решаем посредством партийных преобразований. Такова были принципы нового гуманизма.
Логика его проста. Поскольку отживающие социальные условия достойны лишь полного отрицания, то отрицанию подлежит и тот, кто этими условиями сформирован. То есть ценностью обладает только личность, служащая преобразованию общества. Кто не служит, тот враг, а «если враг не сдаётся, его уничтожают», и весь ГУЛАГ опирался на идею этого социалистического гуманизма. Но служение такой идее кривило души и искажало жизни.
Писатели же был встроены в рамки строительства социализма: чтобы новый человек чётко ориентировался в сложных обстоятельствах, "инженеры человеческих душ" создавали ясные и высокие образцы для подражания. Использовалась давняя особенность культуры: выстраивание человеком своего жизненного поведения по литературным образцам.
Традиция эта опирается на жития святых. Теперь их место заняли товарищ Дзержинский, Павка Корчагин, Павлик Морозов, молодогвардейцы и династия Журбиных. За это писателей кормили — и щедро. Вспомните булгаковский МАССОЛИТ.
Однако дидактизм написанного людьми с кривыми душами вызывал отторжение навязчивостью, а главное: редко кто чувствовал в себе цельность Павки Корчагина — именно потому что она была ненастоящей. И всё же советские писатели смогли создать того человека, который был нужен партии. Смогли они и реально повлиять на общество. Коммунисты произвели в сознании двух поколений взрыв тектонической силы. Они взрастили «нового человека-винтика».
Тут я, естественно, предвижу возражения. Когда коммунизм рухнул, где же были все эти «новые люди»?
Так ведь коммунистами создавался особый человек – именно «винтик системы». А что такое винтик? Это скрепляющий элемент, шнек — цилиндр с многократно обёрнутой вокруг него резьбой. Закреплённый гайкой, он держит вместе две детали, но при усилении нагрузки на систему резьба слетает, гайка отскакивает в сторону, а винтик летит в другую. Точно то же произошло и тут. Винтики просто разлетелись. Что воспитывали – то и получили.
Проблема коммунистов была в том, что созданный ими человек-винтик оказался глуповат, внушаем и слабохарактерен, однако, будь он другим, обладай умом и волей, – он не захотел бы быть «винтиком». «Винтик» же – не может быть личностью по определению. Личность имеет в самой себе источник своих поступков и не определяется никакой системой. Личность и винтик – понятия-то взаимоисключающие. И потому человечек-винтик так легко предал коммунизм: он не привык брать на себя ответственность за всю систему, тем более что его годами учили не высовываться.
Не того воспитывали, стало быть. Личности, люди с волей и умом, уравниловку коммунизма не любили. К тому же идея коммунизма, последним советским поколениям была навязана. Сын может продолжить дело отца, а может и не продолжить, но внуку уже нет дела до идей деда. А правнуку на идеалы прадеда и вовсе наплевать. Четыре поколения не могут работать на одну и ту же идею. Жизнь-то не стоит на месте.
…Хотя вообще-то СССР был уникальным государством с остановившимся временем. Разрыв поколений чувствовался мало: три поколения учились по одним учебникам, воспитывались на одних и тех же примерах, царила одна и та же идеология. «Связь времён» обеспечивалась жёстко, и распалась она только тогда, когда последний, самый глупый винтик понял, что идея обречена...