«Грозовой перевал» Эмили Бронте – одна из самых чудовищных женских книг, какие только можно представить. Но как раз на этой книге легко проверить мой тезис о том, что главные и любимые герои любого романа являются копией автора. В этой книге все персонажи ведут себя истерично. Одно слово выводит их из равновесия, они начинают брызгать слюной, нести чушь и распускать руки. Текста много, много нагнетаний и повторений. Но значит ли это, что и сама Эмили Бронте была такой же? - спросите вы.
Конечно. «Грозовой перевал» – эмоционально о-о-очень тяжёлая книга. «Парфюмер» в сравнении с её героями – нежный романтик с любовью к дивным ароматам. Со страниц льются злость, ненависть, гнев и слепая месть. Это жёсткий текст, наполненный героями, вызывающими отвращение, совершающими поступки вне логики и принципов морали.
Мальчик-сирота Хитклиф ненавидит весь мир и жаждет мщения, все человеческое ему чуждо. Перепады настроения главной героини, нестабильность ее психики, озлобленность на весь мир, отсутствие какой-либо логики во всем, что она говорит и делает, склонность намеренно причинять вред себе и окружающим, дают повод для диагностирования вялотекущей шизофрении и истерии.
Это два чудовища вращаются в царстве мрачных, несчастных и истерических до неправдоподобия характеров, в круговороте человеческих пороков – злобы и пьянства, самовлюблённости и жалости к себе, глупости и мягкотелости.
Книга состоит из постоянных истерик и выяснений отношений. Все заламывают руки, рыдают, бьются об пол, кусают губы до крови, бегают из угла в угол, трепещут от затаённой страсти, а потом сходят с ума и отбрасывают копыта от собственных надуманных истерик. Это психоз.
Как смогла двадцатилетняя девушка создать настолько тягучее и противоречивое произведение, насыщенное массой ярости и тьмы? – Потому что в самой Эмили Бронте изначально ощутимо умение создавать хаос. Она горда и эгоцентрична, стремилась быть выдающейся личностью, проявить себя на пределе возможностей и оставить печать своей личности на всем, что делала. Ей явно не занимать было твёрдости характера и энергии.
Не удивлюсь, если она была категорична и высказывалась с большим драматизмом, обладала пугающим воображением, которое часто рисовало ей обиды и трудности, которых на самом деле не было. Склонность вспоминать ошибки и неудачи прошлого приводила к истерикам. Чувственность переживалась ею больше в мыслях, чем в реальности. В ней ощутима безответственность, а временами и бессовестность. Добавь сюда любовь к драматическому, яркому, экстравагантному, – вот вам и Хитклиф.
При этом сомневаюсь, что она могла объяснить перепады своего настроения и была в ладах с собственным Я. Неудовлетворённость собой, подозрительность, разочарованность порождали комплексы и стремление вызвать жалость к себе. Она нигде не могла обнаружить достаточно надёжное начало, стержень, который придаст ей устойчивость. Отсюда – Кэтрин.
Эта книга тяжела для женщин. Для мужчин же она просто неприемлема. Мужчина бросит её сразу, как только прочтёт, как в первой главе Хитклиф в ночи высовывается в окно и кричит в темноту: «Где ты, Кэтрин, где ты?». Кэтрин же при этом умерла несколько лет назад, и Хитклифу об этом прекрасно известно...
И тем не менее, книга популярна, подтверждая, в свою очередь, правоту братьев Стругацких: "Надо быть оптимистом. Как бы плохо ни написали вы свою повесть, у нее обязательно найдутся многие тысячи читателей, которые сочтут эту повесть без малого шедевром..."