.
Русская классическая музыка девятнадцатого столетья отличается от немецкой классической музыки, наличием народности, традицией народной песни, народной музыкальности, во многом потому, что Россия в силу своей отсталости, и огромного наличия крестьянского, сохранившегося быта, лучше помнила свои народные истоки. У Адорно в его "Социологии музыки", есть интересные слова о том, что хотя Германия вплоть до подъема бисмарковской эры экономически отставала от Запада, однако, в ней вряд ли еще была живая народная музыка, и потому, музыкальному романтизму приходилось хоть из-под земли добывать что-то подобное ей, как происходило это уже, в девятнадцатом веке, а особенно в двадцатом, в котором, доиндивидуальные моменты народной музыки в фашистской Германии ревностно служили - постиндивидуальной организации. Адорно, даже , замечает, что Брамс писал якобы старинные баллады - которых никогда не было, но писал их гениально, по ощущению подлинности .
Со словами Адорно можно согласиться лишь отчасти, поскольку, временами, и в сонатной музыке Шуберта, и даже в Элизе Бетховена, (как и в некоторых других его произведениях) слышатся конечно, чисто народные мотивы, песни, и крестьянские гуляния. Но все таки, эти народные мотивы, или чаянья не были так развиты, как в России, и с модой на Вагнера, в Германии победил романсово -балладный, средневеково-немецкий , и рыцарски-фантасмагорический дух , не во всем, но во многом изобретенный, самим же, Вагнером. В русской же, классике, были всегда развиты чисто народные мотивы, не утихающие и в двадцатом веке, и в музыке Свиридова, или даже в музыке Гаврилина.
И не в последнюю очередь благодаря "отсталости" России.
