Баба Анюта, сохлая, будто гороховой стручок, и прозрачная, как тюлевая завеска, лежала в ворохе белых перин, вспоминая, как много лет назад вошла в этот дом хозяйкой. Без сватовства и шумных празднеств она приняла чужой уклад на свои девичьи плечи. И четверых мальцов, что, схоронив мамку, не успели познать сиротства, и свёкров, ожидавших от неё порядка в дому, и мужа, многим старше её и казавшегося стариком, которого она по первости звала по имени-отчеству. Крутилась день-деньской, управляясь со скотиной и хозяйством, не боясь труда, а вечером ложилась в кровать с чужим мужчиной. Познавшая сладость и разочарование первой любви, она, брошенная ни невестой, ни женой, как могла, норовила наладить то сокровенное, без чего, как ей казалось, жизнь в этом доме так и осталась бы временным гостеванием. Подрастали сынки да дочки, и баба Анюта не разбирала, который свой, которому мачеха, одинаково принимая всех, как равных. Муж всё больше походил на своего покойного отца - в стоптанных валенках с