В Советском Союзе Новый год был детским праздником и никому не приходило в голову тратить кучу бабла на подарки взрослым. Да, взрослые веселились, делали сюрпризы, но не ударялись в потреблядство, заслонившее сейчас новогоднюю сказку. А сказка, само собой, есть самое главное в детстве.
У нас не имелось в запасе Хеллоуина, так что маскарад случался именно в конце декабря. В магазинах не продавались готовые костюмы, а если и продавались, то не иначе как в столицах, Москве с Ленинградом. Все остальные выкручивались как могли, а «как могли» в исполнении родителей, выросших при Хрущеве с Брежневым, уж поверьте, порой оказывалось никак не хуже чего-то из ателье.
Сережка был шахматным королем. Мы учились то ли в первом, то ли во втором классе, Серега явился на Ёлку победителем. Тетя Маша, его мама, разошлась не на шутку, сотворив корону, маску, мантию в клетку и что-то еще. Все наши несколько мушкетеров, включая меня, прямо-таки поблекли рядом с ним.
На мой костюм мушкетера мама пустила мой же родильный конверт, не пойми зачем хранимый ею так долго. Мамы порой очень сентиментальны, порой чересчур хозяйственны, но в ту зиму, мой второй, вроде бы класс, плотная голубая ткань единоразового изделия, приютившего меня-новорожденного при выходе из роддома, очень пригодилась.
В ход пошло все, что мама могла выдумать. Бабушка, с ее машинкой, раскроив конверт на плащ-казакин, строчила его нитками. Мама, вооружившись блестящими полосами новогоднего «дождика», превращала его в серебряный галун, обшивая голубое по краям и даже сотворив на груди красивый разлапистый мушкетерский крест.
Шляпы, аки у Портоса с Атосом, не сыскалось и в ход пошла серая, валявшаяся на антресолях с незапамятных времен. Возможно, она была женской, возможно, что нет, кто ж теперь скажет? Вот перевязь для шпаги, сделанной дедом из деревяшки, покрытой краской и круглого донышка сломанной пирамидки из колец, оставшейся с моего же детства, точно была раньше женским ремнем. Темно-зеленый, он постоянно попадался на глаза а мама пользовалась им давным-давно. Это точно подтвердили уже потом фотографии ее студенческой жизни, где пояс был просто темным, но легко угадывался.
На тот Новый год наши начальные классы школы имени Дзержинского повально превратились в персонажей маскарада. То ли так сложились звезды, то ли дело было в младших братьях с сестрами, что тогда появились почти у всех, частенько заставляя мама находиться дома. Какие три года декрета, вы что, не было такого. От силы – полтора, подарившие нашей параллели самую настоящую новогоднюю сказку.
Сложно вспомнить, но повторялись только мушкетеры, ничего такого же, дублирующего друг друга, больше не случилось. Точно помню, что мимо, краснея-чернея ромбами, пробежал ровно один Арлекин, важно прошествовал шахматный король Сергей и прошлепал, подметая пол самыми настоящими махрами уличных брюк с заплатками ковбой, Мишка Хрипунов, наш единственный хулиган и двоешник. Мишка нацепил обычную рубашку в клетку, на голове у него мотылялось колесо соломенной шляпы-сомбреро, а из кобуры, точь-в-точь как была в детском саду, торчал ржавый маузер. Но Мишку-ковбоя это никак не портило, а Нина Георгиевна, наша классная, даже порадовалась и похвалила его. Мишка робко улыбнулся и спрятался.
Нас веселили какой-то сказкой со злобным волком, которого старательно расстреливали из пестиков все пацаны, притащившие их с собой. Дед Мороз гонял нас танцем маленьких утят и потом, внизу, наши же учителя раздавали совершенно одинаковые белые картонные коробки-шкатулки с рыже-зеленоватым узором, прятавших в себе тот самый советский шоколад. СССР не был раем, но на Новый Год нам доставался именно шоколад, особенно радуя золотистой и зеленой фольгой шишек, грибов и бочек. Те всегда оказывались такими толстостенными, что угрызть как киндер-сюрприз совершенно не выходило.
На мой последний детско-школьный Новый Год, третьего класса, меня поймала директрисса и потребовала слабать ей «В лесу родилась елочка». Я провыл что-то неудобоваримое и меня записали в школьный хор. Через одно занятие, вернее, прямо на нем, пришлось совершить первый взрослый поступок: выйти, объяснив все тренировкой и упереться в ДЮСШ.
- Как вы не понимаете! – ругалась через день директор, махая рукой перед усами моего отца. – Это хор! Это ответственно! Это…
Она хотела рассказать что-то там еще, да. Только мой папка, вернувшийся с ночного «калыма», с вывоза газово-нефтяной вахты и после предыдущего дня с его тремя рейсами в Куйбышев и обратно, зевнул, встал и заявил, что его сын выбрал спорт. И все, не х… не надо мозги ему канифолить. Вон, спортшкола, вон расписание занятий и тренеры, все хорошо.
Так что, ничего из последнего детского Нового Года и не запомнил, кроме директора и ее придури.
Ну и, да: Новый Год тогда все же был проще, но душевнее. Точно вам говорю.