Ребёнок для женщины - это совсем не то, чем он является для мужчины. Для подавляющего большинства мужчин, как я думаю, ребёнок - это вечный источник беспокойства и проблем. Искреннее внимание начинает проявляться обычно только тогда, когда подросшее чадо начинает демонстрировать интерес к тому, что представляет интерес для самого мужчины. Эрих Фромм называл утрированную отцовскую любовь "условной" - т.е. любовь не за просто так, не за самоценность ребёнка, а за соответствие ребёнка ожиданиям отца. Условной любви отца Фромм противопоставляет безусловную любовь матери, которая отличается от отцовской принципиально: её не зарабатывают, её получают в дар, просто так. Разумеется, в реальном родителе едва ли встречается любовь только одного типа, на деле можно видеть смешение обеих видов любви, но общая тенденция действительно такая. Не стоит считать материнскую безусловную любовь как однозначно лучший вариант в сравнении с условной отцовской - условная любовь даёт человеку больше свободы, даёт возможность влиять на родителя и стимулирует развиваться, в то время, как безусловная любовь совершенно независима от самого ребёнка и никак не поддаётся манипуляциям с его стороны - она или есть, или её нет, она или благословение, или проклятье. Безусловность материнской любви, возможно, можно объяснить тем, что женщина, родившая ребёнка, испытывает то, чего не дано испытать ни одному мужчине - подлинное единство с другим живым существом, единство на физическом уровне. Пережив такого рода единение, ощутив полную зависимость нарождающегося тела от матери - сначала вовремя беременности, а потом во время вскармливания. Возможно, что это несколько объясняет тот факт, что многие женщины ощущают своего ребёнка как некое продолжение себя самой. Можно ли сказать, что мы безусловно любим и потому автоматически, чисто рефлекторно оберегаем части собственного тела, свои руки и ноги? Разумеется, слияние с ребёнком на таком уровне знакомо далеко не всем женщинам. Немало женщин, которые совсем не испытывают единения со своим ребёнком, так же бывают случаи, когда женщина ненавидит своего ребёнка уже на стадии беременности - это может быть, например, в случае случайной, нежелательной или вообще вынужденной беременности, когда женщина подверглась изнасилованию, а законы страны запрещают делать аборт. Плод внутри себя женщина может ощущать, как инородное, чуждое тело, которое, подобно паразиту, сосёт жизненные соки, отравляет жизнь и от которого надо как можно скорее избавиться...
Говорят, что есть материнский инстинкт. В случае человека это может быть правда только частично, так как у человека нет инстинктов в прямом смысле этого слова, хотя есть побуждения, которые могут выражаться в разных формах и очень индивидуально. А потому не так мало женщин, про которых говорят (или они сами говорят о себе), что у них нет материнского инстинкта. Так что совершенно необязательно, что мать будет безусловно любить своего ребёнка, хоть ряд народных утверждений, убеждений и идеологем говорят об обратном. В обществе существуют вполне чёткие правила о том, какой должна быть мать и потому каждая женщина, становясь матерью, обязана их соблюдать. Я уже писал о культе красоты. Есть так же культ материнства и он выражен сильнее предыдущего. Это легко объяснимо тем, что материнство, в отличие от красоты, вещь куда более конкретная, весомая и чрезвычайно важная для общества. А потому культ матери (корни которого можно просмотреть ещё в доисторических временах, во времена условного матриархата) не мог не возникнуть и не дойти до наших дней. Согласно этому культу (в его современном виде, разумеется) женщина неизбежно любит своего ребёнка и живёт жизнью своего ребёнка.
В разных обществах и в разные времена менялись представления о том, в какой форме и как долго мать должна быть привязана к своему ребёнку, но сейчас я вижу тенденции к тому, что женщина может оставаться в фазе "активного" материнства пожизненно. Под "активным материнством" я имею в виду ситуацию, когда мать принимает самое прямое участие в жизни ребёнка и является ведущим агентом социализации, т.е. она является главным человеком в жизни ребёнка. Этот период не может длиться меньше двух-трёх лет по биологическим причинам - по некоторым данным, развитие ребёнка младшего дошкольного ребёнка не может идти нормально, если у него нет одного, постоянного человека, который осуществляет уход за ним. Дальнейшее участие матери в жизни ребёнка остаётся очень важным, хотя его значение начинает несколько снижаться в связи с появлением других значимых лиц. Разные культуры дают различные предписания о длительности периода "активного материнства", иногда этот вопрос остаётся на усмотрение семьи, иногда же он жёстко ограничивается - в первую очередь это касалось мальчиков, которых по достижению определённого возраста забирали в мужскую общину (в Спарте это касалось вообще всех детей). Я вспоминаю душераздирающий эпизод из Тараса Бульбы, где в самом начале повести была сцена прощания матери с сыновьями. Традиции и культурные особенности описываемого общества Запорожской Сечи диктовали такие правила воспитания и социализации, при которых значение матери для подросших мальчиков было относительно незначительным в сравнении с влиянием отца и мужской общины - что было неизбежно, учитывая условия практически непрекращающейся войны. Впрочем, классический патриархат не только ограничивал влияние матери на детей - он же прививал женщинам культ материнства. Лозунг классического, утрированного патриархата можно вывести уже приводимыми выше словами: "Каждый мужчина - солдат, каждая женщина - мать солдата!" В этом лозунге продиктованы гендерные роли, прописаны смыслы для каждого пола, следовать которым было неизбежным уделом каждого члена общества. Культ материнства насаждался и одновременно был ограничен властью мужчин, чьё главенство было очевидным и вседовлеющим, так как культ войны и силы был главенствующей идеологемой патриархального общества. Так как материнство являлось главной функцией женщины, то ребёнок для женщины становится абсолютной, безусловной ценностью. В современном варианте культа материнства этот постулат об абсолютной ценности ребёнка расширился: теперь это так не только для женщин, но и для мужчин... Важно подчеркнуть - речь идёт только о СВОЁМ ребёнке. Тараса Бульбу с его знаменитым "я тебя породил, я тебя и убью" сейчас не поймут. Современный вариант культа материнства не подразумевает (точнее, не предписывает как обязательную) любви к детям вообще - только к своему собственному. Точнее, собственным - потому что считается, что всех своих детей мать любит одинаково. Так же есть неявный, но всё же крепко укоренившийся в культуре постулат о том, что матери виднее - что надо ребёнку, как его воспитывать и что с ним делать, так как "существует особая связь между матерью и ребёнком". Разумеется, при этом не имеется в виду, что это связь матери и ребёнка только дошкольного возраста, нет - подразумевается пожизненность и неразрывность этой связи...
С концом классического патриархата власть материнства над женщиной усилилась многократно, так как ни сила традиций, ни общественные долженствования уже не могут ничего противопоставить силе материнского культа. Ушли в прошлое святость Отчизны и воинский долг, пересмотрены взаимоотношения с общественным мнением и общественными институтами, семья обнеслась частоколом неприкосновенности частной жизни, всё стало неважным, кроме личного блага и блага своей семьи - даже не семьи, а своего ребёнка! Но параллельно с этим росли права ребёнка, рос культ детства, культивировалось уважение к личности ребёнка. О диспропорции привилегий детей и ответственности родителей стоило бы поговорить отдельно, но не в рамках данной статьи, сейчас я ограничусь лишь тезисами.
Они в следующем: во-первых, культ материнства, доставшийся нам от классического патриархата остался, в то время как алгоритмы его ограничения ушли в прошлое; во-вторых, права ребёнка и ювенальная юстиция породила ситуацию, когда дети стали наиболее привилегированными членами общества. Ребёнок для женщины стал одновременно причиной невротизации из-за сверхответственности, которую возложило на неё общество, и одновременно своеобразным документом, подтверждающим её собственную ценность и её собственные права.
Современное явление, получившее в народе обидное прозвище "яжмать" хорошо иллюстрирует моё утверждение. Думаю, что стоит дать чёткое определение "яжматери" - это по сути олицетворение постулата о привилегированности и сверхценности ребёнка, который при этом может вести себя совершенно безобразно, мешает окружающим, но если кто из окружающих осмелится сделать ребёнку или его матери замечание, то мать реагирует на это чрезвычайно агрессивно. Установки такой женщины просты: во-первых, её ребёнок сверхценен, он является подтверждением её собственной ценности, а во-вторых, она имеет право предъявлять окружающему миру претензии на том основании, что у неё есть ребёнок, ну и в-третьих, "яжматери" совершенно плевать на окружающих, в том числе и на окружающих детей. "Вы понимаете, если МОЙ РЕБЁНОК хочет эту игрушку, то я украду, убью, пойду на панель, но достану ему это!" Такая позиция иногда может восприниматься, как геройская, хотя по сути она преступна. Любой грабитель, выходящий на большую дорогу в поисках жертв, может прикрыться тезисом о том, что, дескать, он не допустит того, чтобы ЕГО РЕБЁНОК жил в бедности - а что же до ограбленных людей (у которых тоже могут быть дети), то плевать - на всё плевать, когда речь заходит о СВОЁМ РЕБЁНКЕ. Мир не стоит слезинки ребёнка, если это ТВОЙ ребёнок. Живи ради СВОЕГО РЕБЁНКА, и любое хамство, любая низость и любое преступление автоматически оправдывается, если причиной им была защита благополучия СВОЕГО РЕБЁНКА. И стоит признать, что постпатриархат породил такие условия, когда действительно - позиция "яжматери" становится достаточно логичной и последовательной. В постпатриархальном мире действительно рухнула большая часть прежних ценностей, общество атомизировалось, идеология потребления и агрессивного индивидуализма стали доминирующими и потому человек, который без всякой критики усвоил эти ценности современности, но при этом не стал в полной мере успешным, легко придёт к установкам "яжматери". Его ребёнок станет его последним козырем, последним аргументом для мира, в котором он не стал успешным, не стал победителем, а попал в отстойник для неудачников. Да, можно отметить и такой штрих "яжматери" - это, как правило, социальные неудачники. И обычно они на самом деле не любят и не ценят своего ребёнка, они нуждаются в нём лишь как в справке о собственной значимости.
Параллельно с этим есть и второе современное явление, диаметрально противоположное феномену "яжматери", но такое же постпатриархальное - это "чайлдфри". Это не просто бездетность, это активная позиция, нередко сопровождаемая достаточно настойчивой пропагандой своих взглядов. Как и явление "яжмать", чайлдфри несёт на себе печать агрессивного индивидуализма, т.е. оба этих явления произрастают из одного корня, оба этих явления в равной степени порождены постпатриархатом... Сторонники "чайлдфри" нередко могут быть социально успешными, образованными людьми, которые в личном общении значительно приятнее "яжматерей", но масштабах социума это явление, конечно, ещё более деструктивное, так как угрожает самому существованию общества.
Б. Мединский, из цикла статей "Женщина в эпоху постпатриархата".