Анька так наводила порядок в своей жизни. Посуду помоет, глядь, уже что-то прояснилось. Полы вытрет - и жизнь уже налаживается. Заведет пироги - и все на лестничной площадке, навострив носы, думают, какая прекрасная безоблачная жизнь творится за железной дверью у соседей. Со стороны-то оно так.
У Аньки и ее подруг мальчишки примерно одного возраста. Они растут, задают неудобные вопросы.
Анин 17-летний сын спрашивает:
- Мам, а где папа живет?
И с чего Анька, дура 45-летняя, вдруг говорит ему правду:
- У папы есть вторая семья. То есть у тебя есть две сестры. И ... будто последнюю щепотку соли бросает: "Это чтобы ты не удивлялся, когда на похоронах увидишь двух незнакомых девочек у гроба. "
И тут Анькин сын говорит:
- То есть я второсортный, да?
Ребенок не спрашивает, почему Анька живого отца уже похоронила... он про свое, про что у него болит.
И тут до Аньки, она ж не совсем непроходимая кулинар и поломойка, как никак высшее образование и вообще руководящий работник, доходит, что она не правду сыну открывала, а сводила счеты с его отцом.
А какая дырка и какой сквозняк сейчас в душе этого прыщавого голенастого мальчика, которого в армию не берут из-за недостатка веса, она подумала? И у Аньки что-то отрывается в душе и летит в тартарары.
Анька думала, он повзрослел. Бреет волосы, разговаривает басом, строит планы на жизнь. Просит стучаться в его комнату. И уж никак не парится относительно неполной семьи и отца от случая к случаю. А оказалось, он маленький напуганый ребенок, которого надо любить и за маму и за папу. Тут не обойтись 8 поглаживаниями. Это он ей в 4 года сказал: "Не плачь, мама, ты же мужик!"
А она мужик, да, отрастила яйца, вида не показывает, что в ее жизни что-то не так.
И Анька в панике совершает следующую стратегическую ошибку. Она начинает говорить, что так везде. Повсеместно. Ну вот смотри как у тети Светы. Она в разводе, одна тащит на себе двух детей, а бывший родил недавно девочку -день в день с первой дочерью. 12 лет разницы лишь. И теперь папе как выбирать, к кому на день рождения идти?
Или взять Людку. Помнишь, мы вместе ездили в санаторий? От Людки муж Максим уходил частями. Может, думал, что так ей и двум детям будет не больно: он "отдыхал" от всех в своей квартире в будние дни, а в выходные был отцом и мужем на людкиной жилплощади.
А потом... людкины дети, ровесники Анькиного сына, в соцсетях нашли страницу отца и увидели поздравления "С рождением сына тебя, Макс!" и фото счастливо папки с розовым младенцем на руках.
То есть папа не просто жил отдельно, у него была отдельная жизнь, в которой нашлось время на новую семью и на сводного братика...
- А зачем они такие отцы вообще сдались? - говорит Анька. И ищет-ищет среди знакомых хоть кого-то, кто был бы счастлив полным неоткусанным щастьем, где пироги не просто отвлекающий маневр и желание засуетить боль, где мужик твой и только твой.... И не находит.
Анька смотрит на сына. На то, как он вдруг взрослеет лицом. "Ну не сука ли я? Ну зачем сказала?"
Начинает реветь. Сын ее обнимает и понимает, что и у мамы болит . И он повторяет ее слова, которые так любят все матери-одиночки:
- Ничего, мама, прорвёмся!