Эта версия "Офелии" является не только одной из самых популярных иллюстраций к пьесе Уильяма Шекспира, но и одной из самых известных картин Прерафаэлитов вообще и Джона Эверетта Миллеса в частности.
Сцена смерти Офелии вошла в историю литературы как "самая поэтичная из смертей" и при работе над картиной Джон Эверетт Миллес вдохновлялся как раз теми строками пьесы, благодаря которым и возникла эта слава. Это описание смерти Офелии из уст матери Гамлета - королевы Гертруды.
Где ива над водой растет, купая
В воде листву серебристую, она
Пришла туда в причудливых гирляндах
Из лютика, крапивы и ромашки,
И тех цветов, что грубо называет
Народ, а девушки зовут перстами
Покойников. Она свои венки
Повесить думала на ветках ивы,
Но ветвь сломилась. В плачущий поток
С цветами бедная упала. Платье,
Широко распустившись по воде,
Ее держало, как русалку.
Именно поэтическое описание цветов в этом фрагменте изначально вдохновило художника на работу над картиной, которая началась в графстве Суррей на берегу реки Хогсмилл. Джон Эверетт Миллес и Холмант Хант проводили лето "на лоне природы". Вдохновленный речами Джона Рескина о том, как тщательно необходимо изучать природу и стремиться к достоверности в ее изображении, юный Джон Эверетт проводил "на пленере" по одиннадцать часов в день, пытаясь запечатлеть прелести английской местности как можно более достоверно.
Барбара Уэбб престарелая поклонница Миллеса и жительница деревушки Олд-Малден, в которой и проводили лето художники, посвятила много времени поиску точного расположения места, с которого была списана "Офелия". Согласно ее исследованиям, сцена расположена на лугу площадью около шести акров, рядом со старой церковной дорогой, которая ныне именуется Миллес-Роуд.
Природа не была к своему поклоннику очень благосклонна. В личном дневнике и письмах к родным Миллес всячески жаловался на то, что его труду угрожает палящее солнце, надоедливые мухи, а так же лебеди, которые не только закрывают обзор на ту самую местность, которую художник намерен писать, но еще и с недюжинным аппетитом уничтожают растительность, необходимую для картин.
Многочасовые этюды художника не прошли даром. Английская флора изображена на картине с такой достоверностью, что еще в прошлом веке лондонские учителя водили юных любителей ботаники не в окрестные парки и сады, а "к Офелии", ибо художнику удалось запечатлеть лютики и ромашки с достоверностью, которой могла бы позавидовать сама природа.
А вот фауна давалась художнику с большим трудом. Изначально на картине помимо Офелии должно было присутствовать еще одно живое существо - водяная крыса. Но ее "портрет" художниику не удавался. Дядя и тетя Холмана Ханта, у которых гостили молодые художники, опознали в ней зайца, кролика или кота, после чего Миллес избавился от неудачного персонажа, заменив его на водяную полевку. Хотя, грубый набросок крысы все еще существует в верхнем углу холста, скрытом рамой.
Интересно, что поэтический оригинал Шекспира противоречит природному. Все дело в том, что цветы, которые поэт описывает в своей пьесе, не могли присутствовать в букете Офелии - они не цветут одновременно. Шекспир упоминает их вместе благодаря тем символическим значениям, которые они имеют на языке цветов. Так, лютик символизирует покорность, плакучая ива - отвергнутую любовь, крапива - душевную боль, маргаритки - невинность, фиалки и незабудки - верность, а адонис - горе. В споре между поэзией и природой Миллес выбрал первое и остался верен описанию, данному Шекспиром.
Самой известной историей об этой картине является история Элизабетт Сиддал, которая стала натурщицей для Офелии. Девушка позировала для картины в ванне, под которой были установлены свечи и лампы, призванные подогревать воду, чтобы девушка не замерзла. Но работа затянулась, свечи погасли и девушка провела несколько часов в ледяной воде. Элизабет сильно заболела и так никогда и не смогла избавиться от последствий этого рокового случая. К слову, студия, в которой работали Миллес и Элизабет сохранилась до сих пор. Здание находится неподалеку от Британского музея и на нем висит табличка «В 1848 году тут было основано Братство Прерафаэлитов».
Юный Миллес настолько ответственно подходил к работе над этой картиной и так хотел достичь во всем максимальной достоверности, что даже приобрел для модели дорогущее старинное платье, стоимостью в четыре фунта (годовой заработок горничной средней руки). А услуги врача, который лечил Элизабет от простуды и которые ее отец вынудил художника оплатить, стоили аж 50 фунтов. Так что картина влетела юному художнику "в копеечку".
Но, увы, представленная публике в 1852 году на выставке Королевской Академии Искусств "Офелия" была встречена более чем прохладно. "Таймс" писал о картине так: "... должно быть что-то странно извращенное в воображении, которое бросает Офелию в заросшую сорняками канаву и лишает тонущую борьбу этой влюбленной девушки всякого пафоса и красоты".
Интерес к картине появился несколькими годами позже. Ею восхищались многие от Уильяма Уотерхауса до Сальвадора Дали и Питера Блейка. А сцена смерти Офелии в одной из самых известных экранизаций "Гамлета", созданной Лоренсом Оливье, практически списана с картины Миллеса. Полюбоваться полотном можно в Галерее Тейт (Лондон, Великобритания).