У меня есть любимая литературная байка. Она называется «дедушка Крылов». Её мораль — в абсолютной бессмысленности развития литературного процесса.
Итак, жил-был Крылов. Писал басни про ворон и сыр. Так мы в школе учили, да?
Так-то да, но нет.
Басни Крылова в школьном литературном каноне есть и были примерно всегда (почти два столетия). Но есть нюанс: у школьного литературного канона есть вполне понятная задача: развивать молодежь морально и этически, и подсаживать их на иглу русской культуры.
При этом для школьника начальных классов басни Крылова на самом-то деле сложноваты — поэтому из них вытаскивают обычно какие-то самые очевидные жизненные уроки типа «не проеби жизнь, а то придётся потом просить приюта у муравья». Но сами басни у него довольно заковыристо устроены: например, наш внутренний моральный компас на самом-то деле склоняется в сторону стрекозы. Крылов написал текст, который своей структурой и жанровостью (басня все-таки) диктует читателю определенный смысл (будь как муравей, а как эта — не будь), и сам читатель вроде согласен, но всё равно хочется как-то исподтишка поддержать стрекозу. Это качество по-настоящему крутого и сложного текста.
Как так вышло, что сложный автор, который долгое время был одним из популярнейших писателей России, вдруг закрепился в каноне как автор детских книг?
Крылов в молодости вел странную жизнь: у него не было связей и денег, отец умер, потом умерла мать. Он воспитывал младшего брата и на жизнь зарабатывал игрой в карты (был профессиональным пройдохой, иными словами), потом что-то мутил в столице, свалил, жил некоторое время при князе Голицыне и вообще был приживалой. Биография для «дедушки» нашего морально-воспитательного компаса — так себе. Потом, однако, он вернулся в столицу, познакомился с правильными людьми и через них даже добрался до императорского двора и писал...комедии, которые были очень успешны на сцене. И кучу всего ещё: стихи, прозу, оды, you name it. А потом вдруг перешёл на басни. И успешно перешёл — выпускал книги большими тиражами, хотя тогда книги покупали не так активно, как сейчас (кек), они даже переводились на другие языки, чтобы показать иностранцам силу русской литературы. Крылов был одним из первых и популярнейших российских писателей.
И да, конечно, Крылов смело пиздил сюжеты у французского баснописца Лафонтена, который так же смело пиздил сюжеты у Эзопа — это тот самый случай, когда действительно «всё это уже было у греков». Но он писал и собственные сюжеты, и довольно быстро занял нишу, как сказали бы сейчас маркетологи, баснописца — то есть некоторого хранителя моральных норм, человека с правом учить других как жить. При этом как жил сам Крылов мало кто знал — он делал из своей жизни фарс и театр, придумывал и разыгрывал анекдоты о самом себе, которые потом распространяли его знакомые. Он вполне осознанно конструировал миф о самом себе — и это ещё до появления постиронии и инстаграма. Например, при дворе он играл роль скованного и неловкого шута, чтобы на его фоне другие люди почувствовали себя лучше, в кругу близких друзей и литераторов слыл оригинальным, открытым и умным, всем рассказывал истории о своей лени, хотя сам десятки раз переписывал каждую басню и подбивал слово к слову.
В 20-х годах граф Уваров формулирует известнейшие три кита России — самодержавие, православие, народность. И именно басни Крылова вдруг попадают в этот цайтгайст — в представлении отечественной пропаганды, их ценности и язык в полной мере передавали качества русского народа. Так и повелось: басни Крылова — это русский язык. Русский язык — это олицетворение духа русского народа. Крылов — нашевсё! И это во времена, когда Пушкин уже был знаменитым писателем, а Дантес уже начищал пистолет.
Когда Крылов вышел на пенсию (служил он в Публичной библиотеке, где придумал, кстати, систему каталогизации книг «зал — шкаф — полка»), ему сохранили всё его баснословное (insert your joke here) жалование и жил он, в общем, прекрасно.
Ну а дедушка, а дедушка-то чего? О, да. Пока он не дедушка. Но вот пришло время торжественного обеда в честь юбилея его литературной деятельности (дату своего рождения Крылов специально окружил тайной и называл разным людям разные варианты, поэтому праздновать днюшечку было странно). На торжественном обеде кроме литературной тусовки собрались министры, генералы и — маленькие великие князья, дети Николая I, эдакий идеализированный демографический срез аудитории его басен. Крылов сидел рядом с собственным мраморным бюстом, который венчали лавровым венком.
А ещё на обеде пелись куплеты, сочиненные Вяземским, где раз за разом повторялся припев — «здравствуй, дедушка Крылов». Здравствуй — в смысле, процветай и не болей. Но откуда взялся дедушка? Крылов не был женат, у него не было (официальных) детей и тем более внуков. На том обеде перед маленькими князьями и родился миф: Крылов — дедушка русского народа, так же как государь — его отец (в самодержавной модели). Дедушка старый, умный и его все читают — то есть все слушаются. Крылов заполнил идеологическую пустоту — и неважно, каким писателем он на самом деле себя мнил.
Кстати, Крылов — первый литератор, которому поставили памятник в Петербурге. Не Пушкин. Крылов. Император сам выбрал место — Летний сад, парк для прогулок с детьми.
___________