Когда мне было девять лет, я хотела, чтобы отец умер. Впоследствии мне было очень стыдно за такое желание, мне казалось большим кощунством желать смерти отца, но сейчас я уверена, что была права. Никакого детского рая, малейшей заботы, внимания у меня тогда не было, я была не нужна ему как собаке пятая нога. А в детстве нужно быть нужным другим просто так, по факту существования, чтобы во взрослой жизни быть нужным себе и тоже просто так, по факту существования. И я потом лет двадцать пыталась добрать недобранное, исправить роковую ошибку мироздания. Создавать точно такие же ситуации: встречаться с холодными, отвергающими мужчинами (самое безобидное - аутисты и алкоголики, которые находятся в вечном недоконтакте с миром), установить контакт, доказать свою нужность любым путем (с алкоголиками и нахлебниками это очень легко, кстати). Театр одного актера, по сути мольба, обращённая в прошлое к одному единственному человеку.
При таком раскладе быть нужной себе самой по факту крайне сложно. Но я пробую и пробую, и пробую. Когда бы оно подчинялось только воле разума... так нет. В любых половых отношениях (а у меня заводятся, я не перестаю быть привлекательной женщиной) словно тумблер включается. Страшная штука. А вот если я тебе посуду помою, ты полюбишь меня? А если обед сварю? А если минет сделаю? А хороший минет?
Мое собственное я забывается в пыльном углу, остаётся только вот это: дай мне то, что я не получила от другого мужика тридцать лет назад. Прорва. Мешающая жить. Смерть.