Ту девочку с пергаментной кожей потом ждал я ещё несколько лет. У неё был парень, с чёлкой, в сером балахоне и скейтерских тапках или, как их ещё называют, «патрулях». Она встречалась с ним не знаю сколько — долго. Она переживала вместе с ним тяжелые его дни: у него друг, с которым он катался каждую зиму на сноуборде, влетел во время спуска в дерево. И погиб. Я представлял, как они сидят на диване, он потирает устало лоб, а она — рядом, кладёт на его грудь голову и смотрит в пол. Я хотел быть на месте этого парня, пусть у меня тоже лучший друг умрёт, пусть у меня тоже в ушах будут тоннели, пусть будет хоть наводнение, хоть ураган, но только пускай она будет со мной. Я продолжал с ней видеться и всё время говорил: «Это последняя встреча. Разберись с собой, разберись в себе». И каждый раз я приходил к ней и под конец повторял эту фразу, которая уже ничего не значила. А она мне говорила другую, тоже уже ничего не значащую фразу: «Мне нравится быть с тобой». Раньше она меня держала этим