Миниатюра в диалоге
— Гарька, здорово. Есть дело. Сосед помер, Тутышкин. Завтра похороны, а гроб нести некому. Одно старичьё. А у тебя отпуск. Поможешь? Само собой, будет выпить, закусить.
— Можно. Тутышкин… Знакомая фамилия. Он в цехе сварки блоков работал? Сменным мастером?
— Не. Этот — в энькаведе.
— Где?
— Энькаведе. Где главным начальником был кровожадный Берия.
— Вот как! А этот Култышкин там кем работал?
— Исполнителем.
— Это как?
— Людей расстреливал.
— Ох, ты, ё-ка-ла-ме-не! И много пострелял?
— Не рассказывал. Наверно. Он очень дисциплинированный. Был. На все субботники ходил.
— Понятно. Чем хвалиться-то…
— Говорят, он самого Лифшица расстрелял.
— А это ещё кто такой?
— А я откуда…
— А чего ж говоришь «самого»?
— А того! Ты в нашем парке бываешь?
— На работу через него хожу.
— Вот! А в правом его углу стоит чего?
— Чего?
— Ты дурак, что ли, совсем? Сам же говоришь, что там на работу ходишь!
— Я не в правом хожу. Я — по центру.
— …там стоит ПАМЯТНИК
— И чего?
— И того! А на памятнике чего?
— Может, хватит, а? Я ж тебя ж пока что ж как человека спрашиваю.
— … а на памятнике — мужик по пояс. А на постаменте написано чего?
— Я ща тебе точно заеду!
— … а на постаменте написано — ЛИФШИЦ.
— И чего?
— И ничего. Вот его он и расстрелял.
— Памятник?
—Человека. Памятник уже потом поставили.
— На том месте, где расстрелял?
— А я откуда знаю? Меня там во время расстрела не было. Я тогда ещё не родился.
— Вот я и спрашиваю: кто он был такой, этот Лифшиц?
— Повторяю: не знаю. Пойди и спроси.
— У кого?
— У Лифшица, ёкорный бабай! Чего ты ко мне-то пргрёбся со своими дурацкими вопросами?
— А к кому ещё-то? Ты же сам эту бодягу завёл!
— Какую бодягу?
— Про Лифшица!
— Я не про Лифшица. Лифшиц мне вообще не упёрся. Я — про похороны.
— Лифшица?
— Тутышкина!
— Тогда я не пойду.
— Чего?
— Того! Если бы Лифшица хоронить, то я бы пошёл.
— Какого Лифшица? Его уже сто лет как нету!
— Всё равно. А этого… исполнителя… нет, не пойду. Из принципа!
— Какого ещё принципа?
— Такого! Он людей расстреливал, а я его хоронить потащу? Да на хрен он мне нужен со своим гробом, со своими поминками и со своим лифшицем!
— Кстати, о поминках. Холодец будет. Твой любимый, из свинины. Мне Дуська сама сказала.
— Да?
— Да.
— С хреном?
— Само собой.
— А выпить?
— Что за нелепый вопрос, сэр!
— Да уж… Нарушить, что ли, свои нравственные принципы? Подчиниться роковым обстоятельствам?
Алексей КУРГАНОВ