Мне сегодня ночью приснилось стихотворение, невыносимо прекрасное в своей простоте и стройности, практически, нет, даже точно, совершенно гениальное.
Но я не стал его записывать, потому что мне было лень вставать и искать ручку и блокнот. И потому что на моей руке спала девушка и посапывала так по-детски, что я не стал бы её будить даже из-за десятка, даже из-за сотни отличных стихотворений.
К тому же я подумал: ну и что такого — запишу всё утром, ведь столь хорошие стихи невозможно забыть, ничего страшного, если они ещё немного, всего несколько часов, повисят в воздухе над нашей кроватью.
Но с утра я, конечно же, не мог вспомнить ни строчки, ни единой строфы, ни мысли, ни настроения этих стихов. Я рассказал об этом девушке, но она ответила:
— Ничего страшного, всего лишь одно стихотворение, напишешь ещё сотню других. Да и разве ты не удаляешь почти все свои стихи спустя некоторое время? Наверняка под утренним солнечным светом и эти стихи уже не казались бы тебе такими проникновенными. И разве можно вообще доверять хоть чему-то, что происходит ночью? Разве ночь не время обмана, разве темнота не спутник ужаса?
Я сказал:
— Да, наверное. По ночам действительно всё по-другому, всё кажется лучше, чем в действительности, даже ты ночью совсем другая, настолько другая, настолько красивее и лучше, что я практически тебя люблю. Днём я бы разбудил тебя, не задумываясь.
Она сказала:
— Фу, какие глупые и грубые шутки, я просто не успела накраситься.
Я сказал:
— Да вовсе не в этом дело, просто жаль стихотворения, вдруг в этот раз я бы не захотел удалить его позже?
Она сказала:
— Да хватит уже! Давай пить чай, и мне надо собираться и идти.
Я сказал:
— Пей одна, ты знаешь, где чашки, заварка и всё остальное. Но у меня нет сахара, так что лучше езжай домой, скоро с ночной смены приедет твой муж. Его нужно будет кормить завтраком, вот и попьёшь чай с ним. Вызвать тебе такси?
И она уехала, а я лежу на мятой кровати и пишу всё это, столь далекое от ночной красоты, что даже не хочется подбирать рифмы и втискиваться в узкий пиджак размера. Пусть это будет верлибр. А ещё лучше проза.