Александр ЗИНОВЬЕВ ностальгирует по празднику 1 мая послевоенных лет - в этот день всегда было солнечно.
Естественно, что детьми мы не знали ни про рабочий класс, ни про солидарность, но наступал праздник 1 Мая, улицы наполнялись яркой музыкой, а дома нам выдавался один рубль, с которым мы и бежали на улицу Горького (Тверская). Мы, это рождённые после войны дети.
На Первое мая улица становилась улыбчивой, неторопливой, наполнялась людским праздничным счастьем. В руках у женщин искусственные цветы, флаги и транспаранты - у мужчин. Все одеты по-праздничному, и как будто отдохнувшие. У некоторых на руках маленькие дети. Всё звенит голосами и подхваченными словами песен.
Улица забита колоннами заводов и фабрик. Все идут на Красную площадь. Почему-то всегда солнечно. А мы, дети, с нашими рублями выбираем, как их потратить. Это же целый рубль! На тротуарах у стен домов есть всё, о чём только мечталось. Тёмные лицом женщины в широких ярких юбках покачивают висящими на резинках разноцветными яркими шариками, плотно обмотанными нитками. Наматываешь конец резинки на палец, и он становится живой, летает во все стороны – 10 копеек. Тут же кто-то из продавщиц надувает через деревянную трубочку другой шарик. Как только дуть перестает, шарик тут же начинает петь, и ещё 10 копеек уходят в тёмную ладошку продавщицы. Счастье!
И вдруг от неосторожного броска этот блестящий красавец натыкается на железку водосточной трубы и рассыпается на тротуаре мокрыми опилками. Хочется от обиды заплакать. Приседаешь, пытаешься как-то его собрать его в это прекрасное, цветное — но нет! Спасает стоящий невдалеке, у булочной, белый на колёсах ящик, на котором синим, написано: «Мороженое». Выбираешь в вафельном стаканчике, поднимаешь глаза и слышишь: «Сейчас, сейчас, самое вкусное дам!».
Таких как я несколько. В кепках, в курточках и глаженых брюках. Ботинки блестят чёрной ваксой. Отходишь совсем недалеко, ешь и смотришь - на цветы, на гордых детей на закорках, на машины с флагами. У многих на лацкане пиджака приколоты символы революции - красные бантики. Детская память не сохранила ни одного угрюмого или лица. Иногда кто-то зычным голосом кричит: «Да здравствует Первое мая!» И все отзываются троекратным ура.
Я осторожно похрустываю вафельным стаканчиком, сначала откусывая по кругу верхний край, и так, постепенно, добираясь до содержимого. Этот удивительный вкус мороженого сохранился в крупных магазинах - ГУМ, ЦУМ, «Детский мир» - даже в годы перестройки. Грызу мороженое и смотрю на взрослых, которые после громкой фразы: «Да здравствует блок коммунистов и беспартийных!» дружно отвечают: «Ураааа! Ураааа! Ураааа!» Что это за блок такой, я не знал, но верил, что он должен здравствовать.
Доедаю донышко стаканчика, и хочется ещё. Есть 70 копеек и разбитый шар на резинке. Подхожу к тётям и пытаюсь пальцами помять продающиеся шары, чтобы понять, что внутри и не развалится ли он в первую же минуту. Но тут появляется кто-то из ребят нашего двора, и уже невозможно не купить - предстоит соревноваться, кто дальше бросит этот шар.
Затем идем пить газированную воду, покупаем петушков на палочке и, пока его сосем, оказываемся уже на площади Маяковского - вместе с колоннами. Влекомые их движением, идем по тротуару, где каждое дерево обложено чугунной красивой решёткой, через которую надо обязательно перепрыгнуть. Добираемся до вкусно пахнущих пирожков с повидлом, как в школе, до марципанов и снова до мороженого.
Дальше памятника Пушкину обычно не ходили - боязно, возвращались к своим знакомым улицам и магазинам. Музыка гремела бравурными маршами откуда-то сверху. Поток людей с флагами и цветами не убавлялся, смех и улыбки так и впечатались в память, как, например, запах свежего асфальта, которым в те годы стали закрывать брусчатку на нашей 4-й Тверской Ямской улице, заравнивая его широкими гребками на ручках.
Во дворе, у голубятни, где у самых ног топчутся и воркуют голуби и голубки, взрослые накрыли маленький столик, с бутылкой и консервами. Где-то наверху голубело небо, и бежали красивые тучки, голуби вспархивали, из окна на втором этаже играла музыка. Можно было набрать крошек на ладонь и смеяться тому, как они коготками щекочут кожу, когда подлетают поклевать. А вечером уже с родителями отправиться смотреть, как иллюминировали Центральный телеграф тысячами лампочек, вокруг замечательно красивого, вращающегося Герба СССР. Вернувшись совсем уставшим, снимая брюки, залезть в карман и убедиться, что осталось 10 копеек на утренний детский сеанс в кино! И совсем уже засыпаешь, а в голове кто-то шепчет: «Кипучая, могучая, никем непобедимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая!».
Другие истории Александра Зиновьева.
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru