Вы будете смеяться, но одна из мотиваций подростков в изучении неизвестных им с детства языков - в овладении еще одного способа произнести что-то неприличное, чтобы блестнуть в кругу тех, кто является для них рефферентной группой, т.е. тех, чье мнение для них важно. С 7 до 14 лет инстинктивно такой группой становятся одноклассники, дворовые товарищи, а вот родители с 7 лет прекращают ими быть. Это же время совпадает с началом изучения языка в школе. Поэтому считаю очень глупым, что наша педагогика никак не пытается оседлать этот инстинктивный интерес и сделать при помощи него хоть несколько шажков, чтобы голова русскоязычного школьника распознавала побольше татарских выражений. А я, напоминаю, рассказываю вам об освоении татарского языка от имени именно такого вот русскоязычного школьника из 90х, все на личном опыте.
В итоге, "плохими словами" интересовались даже самые балбесы-троечники с задних парт, которые могли уверенно сказать уже в их возрасте, что татарский, да впрочем, как и любой другой предмет, им не интересен. Сейчас уже точно не помню, но мне кажется, мы "осваивали" их по мере появления русского аналога в нашем "лексиконе", хоть он был и пассивным, матом не ругались вслух. В лучшем случае "освоение" отставало где-то на год. Знание татарского слова на туалетную и сексуальную тему превращалось в пассивное же: услышать его в свой адрес в живой речи и как-то опробовать на "вкус" использование было невозможно, а сами употребляли весьма специфично, обзывались, когда подозревали, что обзываемый не понимает (да, как те самые латиноамериканцы, которые записывали видео с русскими девушками, произносящими романтично звучащую для нас испанскую и португальскую похабщину во время Чемпионата Мира). Но есть и побочная сторона всего этого: для ряда явлений остались совершенно незнакомы литературные, детские слова, только "плохие", а еще хуже - непонятно, в каком кругу можно произнести "плохое слово", является ли оно на самом деле нейтральным, или оскорбительным, как мы думаем.
Я и сейчас испытываю с этим проблемы. Мои сверстники дяди и тети за 30 лет, мы давно не устраиваем алковписок и после встречь разъежаемся на своих машинах не глотнув ни капли алкоголя, тематика "плохих слов" напрочь ушла из нашей жизни вместе с подростковым возрастом. Я не могу поинтересоваться этим, в свое время не узнанным, даже у сверстников-друзей, не то что у тёщи :)
Однако, татарский язык богат на высказывания, фразеологию, и она наиболее богата и отличается от руссих фраз в своем буквальном переводе, когда погрозить человеку можно вполне приличными словами. И вот их-то за жизнь удалось услышать во вполне понятном контексте, в отличие от "интимных" слов. Поэтому ниже мы разберем их. Выражения, которые при буквальном переводе будут совпадать с русским, мы опустим.
Кирәгеңне бирәм
Наиболее подходящий русский перевод - "задать жару", "ух я тебе!". Пример употребления. 1980е, совещание партийцев в обкоме. На меховой фабрике найдено нарушение, и инспектор, так-то, вообще-то, приятельствующий с директором, рассказывает отвественным товарищам, все как есть, те ругают директора, а он должен оправдываться. После все выходят в курилку, и директор говорит инспектору:
Бирдең син кирәгемне!
то есть
Ну и задал ты мне жару!
Давайте разберем фразу.
кирәк - это слово переводится как "надо", "нужно".
кирәг-е - это то же слово с указанием на принадлежность, т.е. "то, что нужно кому-то, третьему лицу". если же то, что нужно, принадлежит тому, кто говорит, т.е. первому лицу, то "кирәг-ем", если тому, кому говорят. т.е. второму лицу, то "кирәг-ең".
кирәг-ем-не - это "то, что нужно тому, кто говорит", т.е. "кирәгем" в винительном падеже, т.е. с этим "тем, что нужно тому, кто говорит" что-то делают
бир-дең - "давать - ты_сделал", т.е. "дал"
Итого, вся фраза буквально означает: "дал ты мне то, что нужно мне". Если не знать ее фразеологического значения, то понять просто по переводу слов невозможно. Хотя звучит она часто, и я с ней сталкивался чаще, чем с другими "ругающими" словами. Почему она аналог "задать трепку", "задать жару" в русском, мне совершенно неизвестно. Может быть раньше "нужно" было синонимом "того, что тебе полагается".
Если наоборот, мы грозимся кому-то, то следует сказать
Кирәгеңне бирәм!
или
Бирим кирәгеңне!
Т.е. "дам/дам-ка то, что тебе нужно". Понятно, что буквально, то что тебе нужно, давать никто не собирается. Так что это важный аспект в изучении татарского языка :)
Ләчтит сату
Тоже очень распространненное выражение, сам лично слышал и читал в чатах и комментариях в интернете. Его особенность в том, что никто не может при переводе дать значение первому слову в словосочетании, оно существует только в этой паре слов. И самый меткий русский перевод этой фразы - "точить лясы". Во-первых, в "лясы точат" (обычно именно в таком порядке слова в руской фразе) тоже никто не знает точно, что такое лясы, во-вторых эти фразы даже звучат на самом деле с одинаковым набором фонем. Не удивлюсь, что когда-то этимологи откроют какую-нибудь мордовскую фразу с аналогичным значением, в которой все слова будут понятны и от которой произошла эта фраза и в русском и в татарском языке.
Пример употребления. Когда кого-то утомляет бесмыссленная дискуссия, кто-то говорит или пишет:
Ләчтит сатмагыз монда!
что наиболее адекватно по-русски будет
Хватит лясы точить!
А буквально эта фраза переводится так:
ләчтит - загадочный ләчтит, аналог не менее загадочных лясов
сат-ма-гыз - продавать-не-делайте_сейчас
монда - здесь (монда - это "бу-да", "этот-в").
То есть, если русские точат лясы, то татары их продают. Но, как правило, точить лясы или продавать никто не призывает, а только призывают покончить с этим делом.
Авызыңа сиим
Думал, думал, и решил все-таки дать вам относительно грубую фразу из моего сурового отрочества. Потому, что, во-первых, она не такая и грубая, насколько знаю, слова все по отдельности литературные, во-вторых, это эвфемизм более грубой фразы, которую я не дам, но дам подсказку, чтобы вы догадались, какой.
Я бы сказал, первый относительно грубое слово в моем багаже и сразу фразеологизм. Да, фразеологизм, потому что мы сокращали его до просто "авазыңа" и было все понятно. Ты кому-то не разрешал на велике кататься, но вот он тихонько за твоей спиной крадется к нему, а ты так "авазыңа...", и уже никто не крадется. Особенно забавно в том ключе, что и говорящий, и услышавший могли вообще никаких других татарских фраз не уметь связать порой, и не совсем четко представлять, чем угрожают, хотя конечно догадываться - ну какая в этом возрасте может быть богатая фантазия? ;)
В общем, буквально это "насикаю в рот твой" :) Да, "сикать" в татарском похоже очень. Разберем?
авыз-ың-а - рот-твой-в
си-им - сикать-(с)делаю_сейчас_я - в татарском языке нет различия между настоящим временем и небольшим промежутком времени в будущем сразу после сказанного, т.е. глаголы, отвечающие на вопрос "что делаю" и "что сделаю" одни и те же в тех же формах. Так что "сиим" это и "сикаю прямо сейчас", и "вот прямо щас возьму и насикаю". Зато есть еще 2 времени для более отдаленного будущего, одно для того, в котором сомневаетесь, другое для другого, в котором уверены. Чувствуется, одно из времен со временем отомрет за ненадобностью. Шутка :)
И уже позже я понял, когда уже повзрослее был, что та сокращенная фраза звучит иногда не
Авызңа
а
Авызыңны
авыз-ың-ны - рот-твой-винительный падеж * что-то сделают с твоим ртом
Я вам намекну, что надо поменять в изначальной фразе еще. в "сиим" поменяйте первую букву "-и-" на "-ег-" и получится другое слово. То самое, которое похоже на "секс" (да, внезапно это слово, хоть и из латыни, в своем английском значении to have sex звучит как будто однокоренное с грубым татарским глаголом про это самое, но это все просто забавное совпадение). Но это словосочетание совершенно аналогично русскому с теми же словами, и потому не представляет для нас интереса. Зато объясняет, почему возник более "детский вариант".
Пычагым кергери или "причем тут нож?"
Но еще чаще фразеологизмы мы встречаем в исторической литературе или тексте, который пишут владеющие литературным языком. И тут уже лишний раз и не спросишь, а о чем речь, если не до конца понимаешь смысл. К примеру таких фразеологизмов, которые я просто не встречал уже в живой речи, относятся фразы со словом "пычак" - "нож". И я не очень-то понимаю, почему :) Давайте разберемся!
У Тукая, самого известного татарского поэта, есть классическое произведение, с которым знакомятся кто в детстве, читая как сказку, кто в школе - "Су Анасы", она же "Водяная". В ней рассказывается история о мальчике, который пошел купаться, увидел на берегу озера Водяную и утащил к себе домой ее драгоценный гребешок, после чего, натерпевшись страху, прятался от нее там. Есть там и такие строчки:
— Нәрсә бар соң төнлә берлән, и пычагым кергери!
— Су анасы мин, китер, кайда минем алтын тарак?
Мама мальчика в первой строфе спрашивает, мол, кто ломися в дом, а Водяная объясняет, кто она, спрашивает про свой золотой гребень и просит отдать его.
Нәрсә - что
бар соң - есть же (эта частица переводится еще и как "поздно", но тут скорее усиливает, типа "да что же такое"?)
төн-лә - ночь-ю (лә довольно уникальное окончание, в этом значении только в этом слове вроде. "Днем" будет "көн-дез").
бер-лән = современное белән - "с, вместе, одновременно с"
и - о! И - это "о!", как "о, великий могучий русский язык!"
пычаг-ым - нож-мой (при чем тут пычак - нож, да, казалось бы?)
кер-гери - входить-я_не_знаю_смысл_этого_окончания_но_похоже_это_специальное_окончание_для_проклятий!
Реально, есть ряд окончаний, которые услышишь только в определенных выражениях, выпавших уже из регуляной грамматики. Например, В русском "ничтоже сумняшеся" - точно также непонятное буквально слово, да еще прихватило некий кусок грамматики, которой больше нет.
Так вот, загадочное "-гери" скорее всего тот же суффикс, что выражении "рәхмәт төш-кере", где рәхмәт - благодать, төш - падай, а төшкере, видимо, пусть упадет. Только в современном языке скажут про что угодного другое "төш-сен", если хотят сказать "пусть упадет". Получается, "-кере", это какое-то окончание, которое используется в сочетании с очень эмоциональными проклятиями, или, напротив, очень хорошими пожеланиями. И вне обычных ситуаций с обычными предметами.
То есть, в конце фразы мама мальчика пожелала, "чтобы вошел мой нож" (очевидно в раздражителя?). Обычно такую фразу переводят, подобрав подходящее русское выражение:
И кому ж там ночью надо, чёрт тебя подери!
Но на этом приключения ножей не заканчиваются! Дело в том, что есть и другие выражения, и там присутствие ножей еще менее объяснимо. Наприме, такая фраза:
Диета пычагыма да кирәкми!
Что буквально будет "Дивета на-мой-нож даже не-нужна!". Или, вот:
пычагыма кирәкме ул? — [на-мой-нож нужен-ли он?] на кой чёрт он ну́жен?
пычагым да алалмассың — [нож-мой даже взять-взять-не-ты (не сможешь взять)] ничего́шеньки ты не полу́чишь; чёрта с два ты полу́чишь
пычагым да кирәкми — [нож-мой даже нужен-не] ничего́шеньки не на́до
Но мое внутреннее ощущение предлагает более меткий русский перевод: "нафиг": "Диета нафиг не нужна!", "Нафига он нужен мне?", "Не получишь нифига!", "Мне это нафиг не упало!". И сдается мне, что нож здесь тоже... эвфемизм? Как "фиг" а "нафиг", заменяющий кое-что похлеще.
Кстати, тут "пычак" всегда "пычагым", "мой нож", чтобы он был "пычаг-ың" или "пычаг-ы", т.е. твой или третьего лица, я что-то не видел. А живую фразу вообще никогда не слышал )
А какие вы знаете татарские фразы из числа тех, что в буквальном русском переводе звучат странно и совсем не понятно о чем?