Молодая женщина устроилась в частную пекарню – пекарем, потому что у нее не было другого выхода. Собственник понял ее положение, и при случае напоминал, что она обязана ему. Помните, как кот Матроскин говорил про Шарика, что его, собаку, на помойке подобрали? Вот и здесь примерно так же. Он не кричал, не топал ногами – нет! Всегда ровным спокойным голосом говорил: «Если бы не я, Валя, ты бы, наверное, побиралась на улице». И смотрел на нее узкими беспокойными глазками.
Особенно его радовало, если Валя где-нибудь ошибалась. Тогда он не спеша подходил и тихо, почти шепотом, лепетал: «Огорчила ты меня очень. Нет в тебе чувства благодарности. Если бы не я …». И всегда про улицу, где нищие побираются, заканчивал.
Валя потом мне рассказывала, что у него не было, как говорится, похоти, и соответствующих намерений он не имел. Наверное, ему нравилось быть «благодетелем». Ведь бывают же люди, которые вам луковку дадут, но думают, что обедом кормили бесплатно – года полтора-два. Бывают. И благодарности требуют – постоянно.
Только через какое-то время «облагодетельственная» работница не могла спокойно смотреть на «благодетеля». Уже по дороге на работу она чувствовала, как к горлу тошнота подступает. А куда деваться?
Закончилось так, как и должно было закончиться: раскусались. Валя хлопнула дверью и ушла. А он еще потом пару дней звонил ей и говорил ровным голосом в трубку, что неблагодарная она, Валя, гадина. – Пришлось номер поменять. Вот так.
А дальше события стали развиваться стремительно. Она устроилась на какую-то работу: то ли рекламу стала продавать, то ли еще что-то, только дела ее поправились, даже смогла закончить бухгалтерский факультет. Устроилась в аудиторскую фирму. Еще через какое-то время ее, как независимого эксперта, пригласили подработать на проверке малого и среднего бизнеса. И надо же было такому случиться, что первым проверяемым оказался бывший «благодетель». Он к тому времени полысел, пополнел, а глазки стали еще уже.
Валя уверяла, что у нее не было в мыслях «замочить» этого человека: что было, то прошло. Но он, как увидел ее, побледнел, зашел в свой кабинет и закрылся в нем. Стучали-стучали – бесполезно. Пришлось дверь выломать. Входят – а он на полу лежит. Умер.
Рассказывала, а по лицу видно было, что волновалась. Говорила, что не может отделаться от этих воспоминаний – тенью за ней ходят. В церковь собралась. Надежда у нее, что там помогут.