Не будет преувеличением сказать, что Тевтонскому ордену вряд ли удалось бы добиться существенного успеха в завоевании Пруссии без содействия как родной Германии, так и других христианских государств тогдашней Европы. Свою лепту считала необходимым вносить даже всегда старавшаяся держаться несколько особняком Англия. Практически с самого начала цивилизаторской миссии тевтонцев английские короли ежегодно выплачивали им денежную ренту в размере 40 марок (или 80 золотых). И это продолжалось, хотя и с некоторыми перерывами, почти два столетия.
Еще более ощутимой была помощь живой силой: крестоносцы с туманного Альбиона были частыми гостями на прусском фронтире. Конечно, в отличие от Палестины, Африки или Испании, особо богатой добычи в диких лесах ожидать не стоило. В данном случае над материальной выгодой превалировали соображения престижа. Во-первых, именно в крестовых походах дворянину можно было быстрее и легче всего заработать столь необходимую репутацию. Во-вторых, не стоило сбрасывать со счетов необходимость постоянного участия английских сэров в, так сказать, международной рыцарской жизни.
Первое летописное упоминание о боевых действиях в Пруссии с участием англичан относится к 1329 году, когда островитяне пополнили и без того внушительное войско богемских, силезских и германских крестоносцев во главе с королем Богемии Иоанном Люксембургским, по призыву папы Римского вторгшееся в языческую Литву. В 1342-м английские и французские рыцари совместно организовали масштабное сафари в Пруссии. А еще через четыре года англичане во множестве откликнулись на приглашение магистра Генриха Дуземера, сколотившего 40-тысячную рать, которую вновь планировалось бросить на литовцев. Тем наверняка пришлось бы солоно, но этот поход в последний момент сорвался. Зато в 1357 году уже ничто не помешало огромной толпе паломников из Франции, Англии и Алемании вместе с тевтонцами под началом их маршала Зигфрида Данфельда переправиться через реку Митава в область Вайкен и предать там все огню и мечу во славу Господа.
В 1362-м англичане наряду с прочими европейцами поучаствовали во взятии Ковенского замка. Хроники сохранили также сведения о событиях 1364 года, когда в очередном походе немецкий граф Ульрих III фон Ханау жестко поспорил с одним из английских рыцарей за право нести знамя с ликом Святого Георгия.
«По этой зимней слякоти господин де Ханау вошёл в Ливонию, - излагает Виганд Марбургский в своей хронике. - Затем в воскресенье четвертой декады позвал он ближнее войско на осаду Гродно, имея замысел пойти и на русских. Англичане также с ним пошли. Вернулся из Ливонии господин де Ханау для названного похода, в который шли и англичане, развернув хоругвь Святого Георгия. Разгневанный этим де Ханау хотел по ним ударить, но братья ему не позволили, однако хоругвь у англичан забрали и доверили тевтонскому господину Куно де Хаттенштейну».
Два крестовых похода англичан в Пруссию возглавил граф Генрих Дерби, будущий король Генрих IV. Первый из них состоялся в 1390-1391 годах. Вообще-то, изначально Болингброк намеревался орудовать в африканских землях. Однако в условиях длившейся тогда Столетней войны разрешения на свободный проход через территорию Франции ожидаемо не получил. Пришлось немного изменить вектор движения, и 19 июля Генрих в сопровождении 11 рыцарей, 27 оруженосцев и еще примерно 120 простых ратников высадился в порту Данцига. Англичане прикупили коней для передвижения по суше, соединившись с тевтонскими и ливонскими коллегами. Компанию им составили жемайты во главе с Витовтом, после чего вся эта гоп-компания отправилась бить литовского князя Скиргайло. Им удалось изрядно порезвиться у Виленского замка, хотя его цитадель захватить не получилось. Между английскими и немецкими рыцарями начались распри, осаду пришлось снять и вернуться в Данциг. Там альбионцы перезимовали и наступившей весной отплыли на родину.
В 1392-м граф Дерби вновь объявился в Пруссии, приведя с собой около 200 воинов. Однако на сей раз тевтонцы объявили, что иностранная помощь им не нужна. Генрих распустил свое войско в Кёнигсберге, а сам через Прагу и Вену отправился в Венецию. Впустую оказались потрачены 330 тысяч фунтов, но Дерби не особо горевал, ибо 4/5 от этой суммы в сомнительное предприятие все равно вложил его батюшка.
Исследователи называют цифру не менее чем в 200 знатных английских рыцарей, которые на протяжении всего это времени участвовали в крестовых походах в Пруссию и Литву. Последний имел место в 1394 году, когда отряд англичан возглавлял Стивен Скроуп. К этому времени альбионцев тевтонцы встречали уже не очень гостеприимно. Причиной такого отношения могли стали постоянные раздоры между английскими и шотландскими дворянами.
«Вероятно, они представлялись угрозой крестоносному движению в глазах правящей верхушки ордена, - считает историк Вера Матузова. – К тому же, после принятия Литвой христианства в 1386 году к самим прусским походам возникает критическое отношение».
Сам по себе интерес англичан к предприятиям в Пруссии, по мнению многих специалистов, объясняется еще и тем, что в Англии рыцарское сословие с присущей ему культурой окончательно сложилось позже, чем во Франции и Германии. На Ближнем Востоке к этому моменту ловить было уже мало чего (хотя и в Палестине альбионцы отметились), вот и пришлось благородным сэрам зачастую довольствоваться вместо сарацин европейскими язычниками – впрочем, не только ими. Как писал Джеффри Чосер об одном из таких своих соотечественников:
«Тот рыцарь был достойный человек.
С тех пор как в первый он ушел набег,
Не посрамил он рыцарского рода;
Любил он честь, учтивость и свободу;
Усердный был и ревностный вассал.
И редко кто в стольких краях бывал.
Крещеные и даже басурмане
Признали доблести его во брани.
Он с королем Александрию брал,
На орденских пирах он восседал
Вверху стола, был гостем в замках прусских,
Ходил он на Литву, ходил на русских,
А мало кто – тому свидетель бог —
Из рыцарей тем похвалиться мог».