“Немного позже, когда столяр снимал с покойника мерку для гроба, увидели, что за окном идет дождь из крошечных желтых цветов. Всю ночь они низвергались на город, подобно беззвучному ливню, засыпали все крыши, завалили двери, удушили животных, спавших под открытым небом. Нападало столько цветов, что поутру весь Макондо был выстлан ими, как плотным ковром, – пришлось пустить в ход лопаты и грабли, чтобы расчистить дорогу для похоронной процессии".
Габриэль Гарсиа Маркес, "Сто лет одиночества"
Глава 1
Посвящается моему лучшему другу С. О.
Между ног ревел мотор, а мимо проносились поля и леса, одноэтажные поселки. Ветер бил в лицо, прикрытое черной банданой от которой пахло машинным маслом. Крыло байка и хромированные дуги покрылись тончайшим слоем иноземной пыли. По ровной асфальтовой дороге, которая ровным полотном уходила далеко за горизонт, на полном ходу уносились прочь два больших черных мотоцикла с одетыми в кожу их всадниками.
Рев моторов будил мирно спящих в ласковых утренних лучах солнца бездомных собак и кошек, а местные фермеры провожали всадников неодобрительным взглядом из-под своих соломенных шляп. Из-под черных, похожих на каски шлемов вырывались и развевались на ходу рыжие, с белым кончиком лисьи хвосты. К рамам у сидений были прикреплены бейсбольные биты. На крайнем байке развевался достаточно большой флаг, того же черного цвета на котором белым полу дугой были выведены буквы “ satanic rage” ровно над стилистически нарисованным мотоциклетным колесом. На самое острие флагштока была надета оторванная голова плюшевого пасхального кролика, очень небрежно, так, что из нее торчал белый синтепон. Впереди показалась небольшая заправка и придорожное кафе, первый байк просигналил второму, и они свернули с дороги, остановившись и припарковались.
В заведении в столь утренний час никого не было, когда двое крупных подтянутых мужчин зашли в помещение. Входная дверь тут же отозвалась колокольчиком, прикрепленным к металлическому доводчику. За стойкой, откуда-то из-за закрытой двери кухни с круглым окошечком донеслись звуки и женский голос попросил их подождать несколько минут.
Тот, что был повыше взял меню со стойки и сделав знак своему товарищу развалился на красном кожаном диванчике широко расставив ноги, закурил и уставился в меню. Второй, который был поменьше ростом укоризненно на него посмотрел и сказал:
- Ну же ты и морготный черт, здесь же не курят вон видишь табличку?
Здоровяк ничего ни ответил, лишь отмахнулся от него. Через несколько минут в зал вышла стройная женщина средних лет в голубом платьице и белом передничке с небольшим блокнотиком в руках. Хоть она и была немного заспана, это нисколько не портило ее миловидное личико с тонкими безупречно красиво выведенными неким художником линиями скул. Девушка мельком взглянула на столик с посетителями и застыла как вкопанная, было заметно, что она испугалась. Перед ней за столиком сидели два здоровых волосатых мужика с бородищами, в запыленных промасленных косухах и без тени стыда рассматривали ее лицо и тело, выпуклую грудь, оценивающе и бесцеремонно. Не то, чтобы она не любила, когда мужчины с восхищением смотрели на нее, вообще то ей очень нравилось ловить на себе восторженные взгляды мужчин, но сейчас было все по-другому. Эти две пары глаз не восхищались ей, они осматривали ее медленно и основательно, как сытый хищник свою добычу. Девушка на мгновение прямо-таки физически ощутила, как эти глаза раздевают ее, но наконец взяла себя в руки, и все еще напуганная подошла к незнакомцам.
- Что господа будут заказывать?
Тот, что был побольше развернулся на диванчике и посмотрел официантке прямо в глаза, медленно и произнес
- Здравствуй милая! Блинчиков и две кружки пива, - затем повернулся к товарищу, посмотрел на его лицо и засмеялся, обратившись к нему – Чего будешь Семен, не будем заставлять даму ждать.
- Ну… мне то же самое и ром с колой
- В какой пропорции
- Пятьдесят на пятьдесят
У официантки округлились глаза, когда она записывала заказ в блокнот, она произнесла, не поднимая глаз
- Блинчики будут готовы через десять минут, что ни будь еще жела…, - в этот момент сама собой, как то неожиданно в ее голове промелькнула грязная мысль о том, чего могут желать два этих дикаря, она тут осеклась и покраснела, непрерывно ругая себя, она не знала сколько бы еще простояла в таком глупом замешательстве, но почувствовала как её руку взяла грубая и шершавая здоровенная рука одного из них
- Желаем милая, - она посмотрела на мужчину, который добродушно улыбаясь сквозь свою черную бороду смотрел на нее пристально и властно, - подай нам пиво сейчас, будь добра.
Она не помня себя пошла к барной стойке и в каком то трансе, в полном отсутствии каких либо мыслей начала наливать из аппарата с блестящими ручками пиво в большие стеклянные кружки с желто-зеленым лейблом, а когда несла их на подносе к столику, она посмотрела украдкой на одного из мужчин, который держал ее за руку и почувствовала как пустоту пронзила мысль, совершенно неожиданная и абсолютно неприемлемая. Она расставила кружки и виляя бедрами, обзывая себя глупой дурой. Как по подиуму проследовала в кухонную дверь с круглым окошком.
Между тем за столиком начался разговор, двое мужчин пили пиво и расслабившись беседовали:
- Все-таки здорово Сань, что мы поехали! Только вот я никак не могу привыкнуть к твоему внешнему виду.
- Ха, представляешь? Я тоже к твоему! Куда дальше с тобой махнем? Я предлагаю в Неваду, Лас-Вегас.
- Да, неплохо. А что с кроликом, вдруг он нас там найдет?
- Да пошел он, мы его прихвостней с тобой вчера здорово отметелили, а?
- Здорово было, а помнишь тех девчонок потом в рок клубе?
- Нет, я к тому моменту здорово угасился. Задал ты им трепку?
- Ты только об этом и думаешь. Представляешь, Кэт меня обняла так ласково, провела рукой по груди и говорит: “Кто-то спортом занимается, - а я ей мол, - Кто? – она меня продолжает поглаживать и говорит – Какие банки!”
- Ну а почему бы этой Кэт и не вставить?
- Толстый, - ты животное!
- Да, и что с того?! Нет ничего дурного в сексе, тем более по обоюдному согласию. Ты уже давай забывай то время, когда ты был старый, круглый и лысый. Мы с тобой молоды и свободны, перед нами все дороги Америки…
- В Лас-Вегасе купим газету, и я почитаю объявления.
- Зачем?
- Найду себе парочку индивидуалок, пойду на массаж
- Ты как был старым извращенцем, так и остался, ну да это твое дело. Как тебе эта милая официантка? Вроде бы я ей понравился, как считаешь?
— Она просто не знает, что в душе то ты так и остался сорокалетним неудачником. Вот познакомилась бы она со мной…
В этот момент в залу опять вошла женщина, но от ее заспанного вида не осталось ничего. Она подвела губы распрямила ресницы и на ее щеках горел легкий розовый румянец. Она подошла к столу и поставила тарелки с блинами. Мужчины тут же налетели на съестное.
После трапезы допивали пиво, Семен же, допив свое перешел на ром с колой. Саня довольно откинулся на спинку дивана и закурил огромную самокрутку, сделанную из газеты, воздух тут же наполнился пахучим дымком, который совсем не походил на табачный. Девушка робко бросила на него неодобрительный взгляд из-за стойки, но Алекс затянулся и предложил ей, она вздохнула и уставилась в журнал за стойкой.
— Вот слушай, я тебе так скажу. Смерть точно стоит того, чтобы жить. Точнее говоря посмертие. Ты, конечно, скажешь, вот мол… Мы с тобой превратились в свиней и алкоголиков, бродяг чей дом дорога, а могли бы стать, допустим известными итальянскими тенорами, преподавать в консерватории вокал молоденьким студенткам, собирать творческие вечера в древнеримском Колизее. Могли бы стать банкирами и сидеть на мешках с золотом управляя судьбами всего человечества, но это совсем не мое. Мне по кайфу эта дорога с тобой. Как думаешь?
Алекс передал самокрутку Семену, и он тоже затянулся, и расплылся по красному кожаному креслу. Его лицо озарила довольная улыбка, он мечтательно смотрел на асфальтовую полоску дороги, которая уходила далеко за горизонт.
- Да, не поспоришь. Эта жизнь мне по душе, особенно меня радует, что деньги больше не мучают меня как раньше. Я перестал бояться. Такая ирония, я только сейчас это начал понимать. У меня в нашем провинциальном городке не было никаких перспектив, а я все равно боялся: бедности, болезней, проблем с милицией или бандитами. Молчал и кушал все, что преподносила мне жизнь. Потому что было страшно, до ужаса страшно разорвать в клочья свою зону комфорта, переломить ситуацию и выйти под парусом в далекий, неизведанный прежде мир. У меня не осталось ничего и боятся больше нечего, это здорово. Что ждет нас там, за горизонтом? – Никто не знает, может мы однажды доедем до края мира…
- Верно говоришь, но мне бы не очень хотелось философствовать на темы нашего городка и безысходности, пойду займусь чем-то получше. Алекс встал из-за стола и подошел к стойке, что-то прошептал официантке на ухо и зашагал в уборную. Девушка раскраснелась, налила из автомата еще одну кружку пива открыла пакет с чипсами и все это отнесла на столик к Семену.
Затем, поправив челку быстрым шагом пробежала в уборную. Пока Семен пил пиво из небольшой каморки раздавались совершенно нечеловеческие звуки, казалось, будто там происходит драка, но по страстным женским выкрикам было понятно, что Алекс знатно веселится со знойной красоткой.
Пиво у Семена кончилось достаточно быстро, а действо в каморке явно не предвещало закончиться быстро, потому он подошел к барной стойке откинул планку и встал перед стойкой с напитками внимательно вчитываясь в названия пестрых этикеток американского пива и зеленых однотонных шотландского виски. Бутылки были аккуратно расставлены одна к одной на полке и Семен, попробовав достать одну из них уронил целый ряд. Они упали на пол звякнув разбившимся стеклом, пол залило смесью пива и нескольких сортов крепкого алкоголя, по помещение наполнилось запахом свежего алкоголя. Мужчина хмыкнул и достал другую банку из уцелевших, разместился за столиком и довольно попивал пиво из жестяной банки завернув ноги в грязных кожаных сапогах на стол.
Когда банка подходила к концу звуки борьбы в уборной затихли и в зал вышел взмыленный Алекс, проходя мимо бара он учуял запах и заглянул за стойку. Ухмыльнулся и поднял с пола помятую жестяную банку с газировкой, подсел к Семену
- Не бесись Любимый, я опять весь твой! - и заливисто засмеялся
- Да пошел ты… Наставили в баре бутылки одна на одну, хотел взять, — вот и рухнуло.
- Да ладно, не рассказывай мне.
В это время из уборной вышла официантка, поправляя на себе сбившееся голубое платье, неся в руках белый фартук. Она вскрикнула, когда зашла за барную стойку. Семен встал и подошел к ней, объяснил, как все вышло, извинился и протянул пачку зеленых бумажек. Она приняла извинения и начала уборку.
В это время к кафе подъехал желтый “wolksvagen” минивэн, весь округлый и неловкий он скрипнул тормозами и из него вышло пять человек в клетчатых рубашках. На их головах были надеты смешные шапки в виде кроличьих ушей. Люди подошли к байкам и стали осматриваться.
Алекс позвал Семена к окну и указал на минивэн, похлопал по плечу и радостно сказал: “Какой же сегодня хороший день. Готов? – Семен кивнул, - Ну поехали тогда!”
Перед самыми дверьми Алекс взял с одно из столов большую вазу с цветами и приметив самого крупного из кроликов с разбегу ударил его по голове. За окном немедленно завязалась драка. Спустя несколько минут все было кончено, клетчатые мужики отступили к фургону и собирались уезжать. Семен с Алексом ни коим образом не собирались им мешать, они тяжело дышали из разбитых губ и носов ручьями текла кровь.
Минивэн зашуршал колесами и уехал, а мужчины присели на обочине пытаясь отдышаться. Утирали банданами разбитые в кровь лица, Семен недовольно произнес:
— Вот хоть убей, все равно не понимаю зачем ты в Нью-Йорке нассал на того пасхального кролика?
- Да блин, в метро были ты же понимаешь. Никуда не выйти, кругом люди, а тут игрушка эта плюшевая в два человеческих роста. Пришлось встать за нее, кто же знал, что эта зверюга оживет…