Сначала к нам вышла переводчица в твидовом пиджаке и грубых ботинках, и командным голосом поведала, как страшно нам повезло, что стричь нас будет Стэйси Броутон, который сто лет был главным в Vidal Sassoon. И если не сам придумал точные английские стрижки, то уж, во всяком случае, стоял у истоков.
Я попала на мастер-класс Стэйси потому что позвонила своему мастеру и попросила постричь меня на лыску или почти. А она попросила подождать, и раз мне все равно, что у меня на голове, то давай она на мне потренируется.
Всю мою жизнь у меня были приличные прически, карэ, косы, просто длинные… Я их красила, мелировала, крутила им кончики, отрезала челку, а потом прицепляла ее назад заколками. Стриглась, отпускала и обратно. И вот.
На сухоньком седом Стэйси была гавайская рубашка, натурально с пальмами, шкеры цвета морской волны, носки цвета яичного желтка и маленькие очки на кончике носа. Англичанин!
Он сначала рисовал «стрижку» на зеркале маркером, а потом показывал что да как - на моделях. При этом непрерывно ТАНЦЕВАЛ, ПЕЛ, дразнил переводчицу и называл ее «Адольф», не смешно шутил, порхал как бабочка и жалил, как пчела. Так как в руках у него (несколько часов) были расческа и ножницы, то его все время поили, как попугайчика – с рук из маленькой чашечки.
И каждая стрижка была шедевром, моя в том числе. И нам сразу сказали, что точные английские стрижки НЕ ТРЕБУЮТ УКЛАДКИ и еще и «благородно отрастают».
- Вообще мне больше нравилось, когда у тебя были длинные волосы, - сказал мужчина всей моей жизни.
- Больше чем эта стрижка? Больше всего?
- Однажды давно, ты полы мыла и сделала маленькие хвостики – вот они больше всего.
