Мы получили твое письмо, Саша, но ты был уже мертв. Ты писал, что жив и здоров. Пока я собиралась ответить тебе, мне вручили телеграмму, в которой сообщалось о твоей смерти. Смерть в Афганистане. Ты пал за Родину. В конце нам высказывали соболезнование.
Но тебя уже нет. Мой сын умер! Я хотела написать тебе, но ты никогда не получишь моего письма. И я никогда больше не увижу тебя. Никогда не услышу, никогда не приласкаю.
Если бы я могла сейчас написать тебе, что бы я сказала в этом письме? В моих руках твое последнее письмо. Я прочла его, быть может, сто раз. Это наше последнее общение. Твои последние слова ко мне и к твоему отцу.
Ты пишешь, что не знаешь, зачем ты там. "Не хочу быть здесь. Никто из нас не хочет быть здесь. Что привело нас сюда? Какая ужасная ошибка?" Зачем ты пошел туда, Саша? Я тысячу раз задавала себе этот вопрос. Спрашивала и твоего отца.
"Война, - отвечал он мне,- и, как видно, мы очень запутались". Но почему мы запутались? Этого я не знала. Быть может, не знал этого и твой отец. А, может, он знал больше того, что говорил, знал, что эта война не была необходима, но не хотел признать этого вслух. По крайней мере передо мной. Он щадил меня. Или искал какой-то довод, в оправдание того, что тебя послали туда. А я никогда не верила, что это было нужно. Никогда, никогда, никогда.
Если бы я могла написать тебе сейчас, я рассказала бы тебе, что значит быть матерью и иметь сына. Я была ненамного старше тебя, когда познакомилась с твоим отцом. Он был таким добрым и заботливым. Мы мечтали иметь ребенка. Я точно помню тот миг, когда мы поняли, что ты существуешь. Словно это было вчера.
Я хотела сына. И никогда не жалела об этом, никогда до этой минуты. Я хотела иметь мальчика, чтобы он был таким же, как его отец. Я знаю, что отец тоже очень хотел сына. Мы долго обдумывали, как тебя назвать. Нам обоим нравилось имя Саша.
Ты рос во мне, и я разговаривала с тобой, как разговариваю сейчас. У нас не хватало терпения дождаться тебя. Как мы были горды, когда потом держали в объятиях крохотное существо, которое было нашим сыном! Мы трое были уже семьей. Ты сблизил меня еще больше с твоим отцом. Помню, как ты болел корью. А сколько ночей просидела я без сна над тобой, когда ты сломал руку, играя в футбол. Ты страдал, страдали с тобой и мы.
А потом, в один прекрасный день я заметила, что ты вырос. Что ты уже не тот маленький мальчик, не тот вихрастый озорник, что ты уже мужчина! Это было так неожиданно. Как быстро летит время! И вот ты уже стоишь передо мной в форме солдата.
Я хотела быть спокойной, но не могла. Я знаю, что ты любил свою родину. потому что мы так тебя воспитали. Но я боялась, Саша. Меня постоянно преследовал страх, что ты не вернешься. Мое предчувствие оказалось верным. Я не должна была отдавать тебя. Я должна была протестовать и. быть может другие матери сделали бы то же самое. Если бы мы сказали:"Нет не смейте посылать тула наших сыновей!"- быть может мы бы спасли вас.
Телеграмма пришла, Саша. Телеграмма, в которой мне сообщают о твоей смерти. С этого мгновения мертва и я. Жизнь для меня кончена, и для твоего отца тоже. Он сел в кресло, не проронив ни слова. Я плакала, но он должен был оставаться твердым. Он мужчина. Я не узнаю его. Он стал таким молчаливым. Словно твоя смерть разделила и нас с ним. Мы уже не семья, сейчас мы просто два одиноких человека.
Когда-то я мечтала, что ты женишься, что у тебя будут дети, что я буду носить их на руках также, как носила тебя.А сейчас я плачу, потому что этого никогда не будет.