Записки на полях... Паровозик из Ромашково.

Утро. Розово-голубая зебра рассвета показала свой бок из-за леса. Деревья, бывшие черной и мрачной стеной, становятся просто деревьями, сонными и замерзшими. Все постепенно выплывает из сумерек, за окнами стоит тишина и холод. Освещенная столовая, очень тепло, пахнет кофе, песенка паровозика из Ромашково уже минут 20 взламывает мне мозг. Когда дочь уснет, я совершу ритуальное убийство этой музыкальной книжки и буду адски хохотать, прыгая над «трупом» отпрыска китайской полиграфической гидры.

Бутерброд с маслом. Квинтэссенция завтрака, оплот советского детства. Вгрызаюсь в него со всей страстью изголодавшегося за ночь организма. Сзади бесшумно подкрался еще один организм и еще один, буравят мне спину огненными взглядами. Взывают к совести. Ну-ну. Совершенно напрасно. Я глуха и слепа к их мольбам. Прибежал еще один организм и со всей наглостью своих почти двух лет выдрал из рук вожделенный бутерброд. Уронил его маслом на пол (закон бутерброда действует даже в такое мистическое утро, он неумолим, как налоговая инспекция), поднял, поковырял, откусил, руки вытер об себя и убежал обратно. Сейчас выдохну, закрою глаза, трижды пропою «о-о-о-ом-м-м-м-м» и …. совершенно не буду орать. Я могу. МОГУ!!! Ты можешь, не хнычь!!!

Завтрак в тишине и молчании – неосуществимая мечта. Одиночество и покой – недостижимые вершины. Вокруг суета, толкотня. Сижу, осмысливаю утро, смотрю в окно на яркое красное пятно солнца на горизонте. Поцелуй мужа, мурчание на ухо поздравлений. Вопрос мужа! к жене!!!: «Неужели ты не забыла про наш праздник?». Сижу, осмысляю степень своего морального падения. Выводы напрашиваются пугающие даже мою закаленную психику, поэтому надо срочно переключиться. На что? Подкорка предлагает на выбор: несделанная прививка дочери, несоставленный список подарков, невыполненное обещание позвонить знакомой, малоприятная встреча во второй половине дня, забытое посещение парикмахерской, неполитые цветы… А-а-а-а-а-а!!! Лучше бы я думала о своем моральном падении. Там хотя бы местами встречаются очень интимные и увлекательные вещи. Слух опять взрывает паровозик из Ромашково. В голове остается только одно: «За что?!!!»

Солнце уже достигло середины рощи и создает иллюзию тепла, разливая свой густой желто-оранжевый свет. Где-то там начался новый день: суета, автобусы, уроки, заработали компьютеры, факсы, не умолкают телефоны. У меня пока началась только депрессия: остывший кофе, размазанное по полу масло, изодранный в клочья и раскрошенный в радиусе метра кусок хлеба, рассыпанная гора фломастеров, размазанная по столу гречневая каша и чья-то обкаканная попа, настойчиво воняющая мне прямиком в совесть и … та-дам!!! Паровозик из Ромашково!!

Пауза. Легкое раздражение, выдох. В голове пусто.

Поднимаю глаза и смотрю в окно. Где-то там, недалеко за этим вековым лесом, есть кладбище, где много людей, которые уже не видят мой холодный рассвет. Там есть наш друг, который был молод и весел, и вообще хороший. Там есть еще сотни и сотни тех, кто был бы счастлив вытирать с пола масло и слушать детскую песенку про паровозик. Пусть и триста раз подряд. Пусть триста лет подряд. Мой муж – моя любовь. Мои сыновья – моя опора. Моя дочь – моя нежность. Моя жизнь – мое счастье и приключение.

Я прикасаюсь к кружке и чувствую приятный холодок керамики. Делаю глоток кофе. Он прекрасен. Остывший, но все еще великолепный. Позвоню мужу. Знаю, он ждет. Он любит, когда я звоню и говорю ему ужасающие меня саму глупости.

Опять дом огласил паровозик из Ромашково… Добрая песенка из моего детства. Сохраню книжке жизнь, я решила, да. Прекрасное утро. Солнце встало, каркнула ворона, собака поскуливает во сне. Пора быть хорошей матерью! Отловлю сейчас чью-то грязную попу и совершу подвиг. Привет Мюнхгаузену!