Дождалась с войны

Теплый поздний летний вечер заглядывал в окна небольшого деревянного домика на холме, постепенно гася свет в углах, а в маленькой комнате, негромко беседуя сидели 2 соседки и подруги. Маленькая Зойка, намаявшись спала на боковой, из под простынки виднелись её загорелые крепкие ножки, всегда так резво скачущие, а сейчас, такие по-детски забавные и беззащитные.

-Ну что, Анисья, Иван то жив? -спросила Ольга.

-Со станции, из Мокрой Ольховки вчера девки говорили, пришел Кравченко Семен, говорит, Иван из Перещепного погиб, -крупные слезы бежали по Анисьиной щеке, падая в ковшик с водой, но она этого будто и не замечала, уставившись в одну точку.

- А я не верю, не верую и всё!

И Анисья, будто решившись сказала:

-Завтра пойду к Семену этому на станцию, ну не могу я так, уже месяц после Победы прошёл, а вестей нет, хочу правду знать.

И стала ночь.

Открылась бездна, звезд полна, числа нет звездам, бездне - дна!

И стал день.

Зойка бежала по заросшему травой склону, сбивая рукой как косой тёплые стебли травы и жужжа как самолет. Привольно летом и тепло, хоть и нужно капусту поливать, да то успеется, не срочно, мамо куда-то с утра пораньше побежала, ничего не сказав, наверно на станцию почту встречать. И счастливо улыбаясь, маленький бойкий самолет полетел судьбе навстречу, ничего не боясь и никуда не сворачивая.

И стал вечер.

Ольга с ещё тремя бабами с соседней улицы переворачивала в копны скошенную траву, отмахиваясь от надоедливого слепня, белокурые волосы, выбившись из под косынки, липли к лицу и лезли в глаза, но она упрямо делала одно и тоже движение, уже была видна подвода с восседающим на ней одноногим Митрофановичем, который понукал свою крепкую лошадку.

Оля спешила быстрее закончить работу. Петька и Настёна ждали дома, уже наверно и картошку сварили, мамку ожидаючи. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как она заметила у сына мужнину привычку делать простые дела, типа донести кринку с картошкой из печки до стола, крайне серьезно. Хоть и виделись сын с папкой, когда Пете было 2 года, но уже сейчас Ольга видела их сходство, маленький, но крепкий мужичок рос у них. А Настя - просто отрада и душа, маленький соловей.

И тут Ольга увидела мелькнувший за холмом знакомый платок Анисьи, и захолонуло сердце, а вдруг... Защемило, когда она увидела выходящую из за холма подругу, которая уже стаскивала с головы свой платок, запыхавшись от быстрой ходьбы.

-Анисся, нет!

-Живой Иван, живой!!! Анисья уже не могла сдержаться, раскинув руки и вздымая платок.

-А я донька мамчина, а я донька мамчина.
А я донька мамчина, мамчина, цілуватись навчена,

запела она мамину песню.

У Ольги отлегло, схватив Анисью "под ручку" она хохотала и крутилась в танце, и только подъехавший Митрофаныч, не понимая, что происходит, хлопал кнутом затанцевавшую и храпнувшую лошадь.

-Бабы, Вы чего тут?

А бабам тем было по 32 года!

Иван вернулся через 2 недели, в один день со своим последним письмом с фронта.

И стал свет!